В «ЕЖе» появилась заметка Виктора Шендеровича, в которой он сравнил иранского аятоллу, выступившего с предложением пересчитать часть бюллетеней, с Владимиром Чуровым. Сравнение, мягко говоря, некорректное. Если искать аналог аятоллы в России, то это — Владимир Путин, а «стражи суверенной демократии» — это «чекисты», представляющие собой некий «орден меченосцев», сила которого в его неформальной власти над страной. То, что происходит в Иране, будет иметь очень далеко идущие последствия и, в некотором роде, может служить моделью того, что может произойти в России.

Как известно, Россия встала с колен, а что делает страна, которая встала с колен? Правильно —  воюет. Поэтому мы воюем. Например, в настоящее время мы ведем аж три войны: с Украиной, с Белоруссией и с Китаем. С Украиной мы воюем, потому что они, подлецы, платят нам за газ. С Белоруссией мы ведем сметанно-молочную войну по уважительной причине: мы отвалили Лукашенке кучу бабла за то, чтобы он признал Южную Осетию и Абхазию, а батька, как опытная клофелинщица, деньги взял и кинул. Самый невидимый фронт у нас с Китаем...

11 июня нижняя палата японского парламента единогласно приняла законопроект, подтверждающий права Японии на Курильские острова. Законопроект называет острова Кунашир, Шикотан, Итуруп и Хабомаи «неотъемлемой частью» Японии. Парламент сделал еще один шаг в бесконечном споре за острова между Россией и Японией.

Убийство охранника в Музее Холокоста в Вашингтоне сначала вызывает недоумение, потом печаль. Но, когда становится известна биография убийцы, возникает вопрос – как и почему участник Второй мировой войны, войны безусловно считающейся в США «справедливой» – мог пойти на такое преступление? Что этот трагический случай говорит о расистском движении в США и о сообществе отрицателей Холокоста, к которым принадлежал убийца?

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад выиграл свободные и демократические выборы. Население крупных городов и либеральная публика проголосовали за его противника Мир Хосейна Мусави. Но бедные простые люди — а бедных простых людей в Иране большинство — голосовали за Махмуда Ахмадинежада. В Иране нет бензина, но зато есть ракеты. Простой бедный иранец хорошо знает, почему нет бензина: потому что неверные и евреи ополчились против исламской революции.

Духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи заявил, что «враги стремятся лишить нас радости выборов и устраивают враждебные провокации». Это заявление было сделано после того, как избирком страны объявил победителем избирательной кампании действующего президента Махмуда Ахмадинежада, а сторонники реформаторского кандидата Мир Хосейна Мусави устроили уличные акции протеста.

Помните старый анекдот про то, как после межконтинентальных ракет на Красную площадь, печатая шаг, входит колонна людей в пыжиковых шапках с дипломатами в руках. «Идут работники Госплана, - торжественно объявляет диктор, - наше самое разрушительное оружие». Как показывают последние события, теперь, после ракет, на параде надо запускать людей в белых халатах с техническими регламентами под мышками - наших санитарных врачей. Я и раньше знал, что Геннадий Онищенко чрезвычайно влиятельный, а главное, самостоятельный чиновник.

Еще совсем недавно казалось, что результат президентских выборов в Иране, которые состоятся 12 июня, предрешен. Президент Махмуд Ахмадинежад продолжает традицию троих своих предшественников и благополучно переизбирается на второй срок. Три остальных кандидата – Мир Хосейн Мусави, Мехди Кярруби и Мохсун Резаи – как представлялось, могли лишь обозначить конкуренцию лидеру с тем, чтобы сохранился формально конкурентный характер иранских выборов.

К киевскому политическому лету заинтересованные лица готовились загодя: президентская кампания, по идее, должна была стартовать в августе, и все предполагаемые участники — журналисты, политики и политтехнологи — уже несколько месяцев стояли на низком старте. Но все случилось иначе: кампания началась досрочно, хотя в какой-то момент и показалось, что доску перевернули и никакой кампании не будет вовсе.

Спустя почти восемь лет после 11 сентября в Европе пришли к выводу, что пора пересматривать те истеричные решения, которые были приняты многими европейскими государствами на волне «войны с террором» и сузили пространство для свободы слова под видом усиления режима безопасности. Это осознали все члены Совета Европы, за исключением России.