В последнее время стало тенденцией оценивать руководство университетов не по вкладу в науку и даже не с позиций академической этики, а в первую очередь с точки зрения организаторских способностей. При этом под «организаторскими способностями» понимается то, насколько высоко удалось вскарабкаться по иерархической лестнице вертикали власти. Совсем недавно мы были свидетелями назначения директором Института стран Азии и Африки МГУ доктора исторических наук И.И. Абылгазиева, в диссертации которого обнаружены мощные залежи чужого, опубликованного ранее материала. Чем руководствовались уважаемые члены ученого совета, выражая доверие своему будущему директору? Ведь качество его диссертационной работы для них никаким секретом не было. Какими пряниками их соблазнили?

В начале этой зимы в русские политические разговоры вернулось слово «оттепель». Зима в ту пору стояла довольно вяленькая, но политическая была – классический дубак. И вдруг, на тебе: амнистия, помилование… – и тут же, хором: оттепель, оттепель! Самое время вспомнить, о чем это слово и откуда взялось… А ввел его в русский политический язык вовсе не Эренбург, как принято думать, а ровнехонько за век до Эренбурга – Тютчев! Федор Иванович был монархист, но дружил с образным рядом, и невзначай нашел имя тому, что надолго (навсегда, наверное) стало символом умеренной русской свободы.

Московские адвокаты готовы провести профессиональную демонстрацию для защиты своего коллеги Мурада Мусаева, принимающего участие в судах по делам об убийстве Юрия Буданова, Анны Политковской и других «резонансных» процессах. Мусаева СКР обвиняет в подкупе свидетелей по делу об убийстве полковника Юрия Буданова. На данный момент около ста московских адвокатов уже положили свои ордера в дело Мурада Мусаева, и еще 800-900 человек готовы последовать их примеру. Формально количество адвокатов на процессе не ограничено, и участие такого количества адвокатов грозит парализовать суд. Мы заявили о себе, и мы защищаем собственного коллегу.

Мурад Мусаев: Любой юрист прекрасно понимает, что меня преследуют за выполнение профессионального долга.

Анзор Ибрагимов: Мусаев наступает на «процессуальные пятки» следствия...

«Коммерсантъ»: Участие такого количества защитников, а закон не ограничивает их число, означает, что расследование, по сути, будет парализовано.

Дмитрий Динзе: Господин Мусаев должен был сам себя уберечь.

Вадим Прохоров: Инициативу по защите нашего коллеги я полностью поддерживаю.

Был уверен, что тема сия меня минует. Александр Подрабинек на «ЕЖе» закрыл ее, казалось, так плотно, что, вроде, и щелочки не осталось. Я имею в виду, конечно, что не осталось щелочки для людей нормальных, поскольку выступать в роли капитана Очевидность, полемизируя со вселенской Яровой, так же неприлично, как растолковывать анекдот. Я ошибался. Полезло изо всех щелей. Причем, от людей, которых я в той или иной степени включал (и продолжаю включать) в свою референтную группу, сверял и сверяю по ним свои внутренние часы и прочие приборы и настройки общественной навигации. И вот, на тебе.

Сергей Пархоменко: Вопрос послужил спусковым крючком для демагогической кампании, где слово демагогия — ключевое.

Николай Сванидзе: Искусственно выловлен повод для того, чтобы преследовать...

«Дождь»: Нам очевидно, что против нас развязана кампания. Наши недоброжелатели пытаются приписать нам мысли и взгляды, которые не имеют к нам никакого отношения.

Акунин Чхартишвили: Закрывайте «Дождь», «Эхо Москвы», понавешайте замков на интернет. Куда пар-то будет выходить? Правильно – на улицу. Умные вы у нас все-таки.