Есть надежная метка, отличающая цивилизацию от варварства: принцип индивидуальной ответственности. Противостоит ему принцип ответственности коллективной (солидарной). То есть круговая порука. На Руси она внедрена Золотой ордой, которой было недосуг разбираться с каждым конкретным селянином. Налогом, в том числе налогом кровью (рабами, рекрутами), удобнее облагать всю общину чохом. Не слушаются — сжечь к чертовой матери, чтоб другим неповадно. А там внутри пусть сами разбираются: не ханское это дело.

Похоже, театр всерьез и надолго проник в церковную ограду. Нет, я совсем не против карнавала и рождественских колядок. Но когда игра неубедительна и, главное, не к месту, возникают вопросы. Что, нас действительно за идиотов считают? Последняя театральная новость — к нам едут дары волхвов. Сохранились, оказывается, несмотря на бегство в Египет Святого семейства. Золото, ладан, смирна — подарки персидских мудрецов. Везут с Афона в Москву и северную столицу для поклонения.

Выход в свет первого тома акунинской «Истории…» (Б.Акунин. «История Российского государства. От истоков до монгольского нашествия. Часть Европы») предсказуемо не прошел незамеченным. Разумеется, Григорию Шалвовичу не привыкать, его труды уже десяток лет неизменно встречаемы читающей публикой предвкушением и нетерпением. Однако в данном случае мы сталкиваемся с реакцией концептуально иного плана. Что же, неудивительно: ведь и автор взвалил на себя ношу много тяжелее прежних.

Приходится вновь говорить о том, что они не только плохие, злонамеренные люди – они просто и банально плохие работники. Когда они топчут демократию, зажимают свободу, воруют и осуществляют прочее непотребство – они поступают логично, в соответствии со своим представлениями о пользе своему правлению и лично себе. Но история с ликвидацией агентства РИА «Новости» как раз замечательно иллюстрирует, что они помимо прочего фиговые управленцы.

12 декабря 1993 года я был избран депутатом первой Государственной думы и оказался в большой политике. Хочу сказать сразу, что относился к этому виду человеческой деятельности довольно насмешливо. Политиков я не любил с детства. На мой взгляд, было в них что-то гнилое: тщательно скрываемое и лелеянное – трещина в душе, желание забраться на закорки. И черта эта, отличающая политика от нормального человека, несет в себе характер какой-то порочной универсальности.

Буквы, вынесенные в заголовок, увидел сегодня мой друг. Они были написаны на машине, ехавшей рядом...

Помните, как начинается Конституция США? Вот это: «Мы, народ Соединенных Штатов…» (We the people of the United States). Ну и что,спросите вы. А то, что это было принято в 1787 году; Франция еще не знает, что Декларацию прав человека и гражданина она примет только через два года. А помните, про что была их, американцев, Первая поправка в их конституцию, принятая спустя два года? Напоминаю: эта поправка запрещает Конгрессу поддерживать какую-либо религию либо утверждать государственную религию; запрещать свободное вероисповедание; посягать на свободу слова; посягать на свободу прессы; ограничивать свободу собраний; ограничивать право народа обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб. Вы вдумайтесь: «Мы, народ…». Еще тогда…

В преддверии двадцатилетия Конституции Российской Федерации вновь активизировались разговоры о том, что нам делать с основным законом страны, поскольку с его несовершенством связывают те беды, которые преследуют Россию. Одни предлагают принять новую Конституцию. На вопрос, как это сделать, многие из них отвечают: провести Конституционное собрание. Насчет такого собрания скажу сразу: идея хорошая, но невыполнимая. И вот почему. Для его легитимности, дабы потом никто не подвергал сомнению полномочность Конституционного собрания, необходимо провести выборы делегатов по всей стране с участием всех политических сил.

Это был уже апелляционный суд, и он частично отменил, частично изменил приговор городского суда. Адвокаты просили просто отменить приговор, потому что доказательств по этому делу нет. Я хочу отметить работу адвокатов, особенно адвоката Анны Ставицкой, чью речь я нахожу совершенно блестящей. Всё было разобрано по пунктам: почему доказательства недопустимы, почему доказательства не подтверждают виновность Ильи. Речь была замечательная. Я там выступила с лингвистическим заключением, потому что практически всё дело основывается на прослушивании разговоров Фарбера с Гороховым — человеком, который, собственно, его обвинил. И я тоже показала, что на основании этих разговоров нельзя утверждать виновность Фарбера.

Лев Пономарёв: Со сроком, конечно, всё рассчитали. Удовлетворили, так сказать, общественный запрос... и на самом деле
здесь же не было такого политического
заказа сверху.