Итак, случилось то, чему было не миновать. В печати появилось официальное «Заключение экспертной комиссии, созданной по решению Ученого совета исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова для проведения научной экспертизы учебного пособия профессоров исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова А.С. Барсенкова и А.И. Вдовина». Принято на заседании комиссии от 15 ноября 2010 года. По итогам этого заключения 22 ноября был созван Ученый совет МГУ, который в результате открытого голосования (24 голоса «за» , 2 «против», 3 «воздержавшихся») посчитал «нецелесообразным использование данного учебного пособия в учебном процессе при сохранении в нем имеющихся недостатков». 

Теперь, когда его жизни ничего не угрожает, можно перевести дух, мысленно перевернуть бинокль - и попробовать рассмотреть ситуацию заново и целиком, как бы издалека… И разглядеть в истории с нападением на Олега Кашина пару побочных, но важных сюжетов. Первый выглядит почти нравоучительно, но что поделать: история любит тыкать такими указующими перстами!  Узнав о той уголовщине, все ахнули, - но некоторые ахнули с особым, почти мистическим чувством, вспомнив трехлетней давности нападение других неизвестных на нацбола Червочкина.

Последний опрос Левады-Центра о патриотизме свидетельствует, что число патриотов, после того как цена на нефть потеряла половину, порядком уменьшилось (с 78% в 2007 году до 70% в 2010-м). Что, само собой, показывает, что патриотические понты возрастают с силой государства (а точнее, понтами властной элиты) и чахнут, когда источников для разговора через губу становится меньше. В этом опросе много прелестных вещей: и то, что только 27% считают патриотизмом работу во благо страны, и только 13% (в 2007  еще меньше — 10%) полагают, что патриот обязан говорить о своей стране правду, какой бы горькой она ни была. От противного получаем, что 87 процентов патриотов уверены, что о родине, как о мертвом, или хорошо, или ничего.

С дней первой русской революции признаком политической оттепели и гражданского подъема стали многочисленные граффити и листовки на заборах и стенах. Уже в 1920-е годы по понятным причинам их заменили аполитичные безадресные матерные каракули. Наличие актуальной неподцензурной листовки на девственных советских стенах невозможно было представить. Если таковые появлялись, то на короткий миг и затем лишь, чтобы исчезнуть навсегда вместе со своим изготовителем.

Шестьдесят пять лет назад в Нюрнберге начался международный суд над высшими чиновниками Третьего Рейха. Судили людей, исповедавших нацистскую идеологию, политический режим, ими установленный, и их организации, вскоре объявленные преступными. Судили власть, которую в недавнем прошлом безоговорочно поддержали миллионы людей. Как же это могло случиться?
Механизм столь массового гипноза приблизительно одинаков.

Юрий Лужков ездил по стройкам и устраивал разносы подчиненным. Разносы были неопасные – в основном они касались несдачи в срок какого-нибудь объекта. Все остальные вопросы, особенно стратегические, решались крайне аккуратно и не публично. Многое Лужкову не удалось, но он сумел сохранить верный баланс в межнациональных отношениях и относительно правильно строить московский бизнес. И когда я пишу, что Москва – это город Лужкова, то я имею ввиду, что это его город не столько изменившимся обликом, который можно хвалить или ругать, сколько тем, что Москва стала притягательна для инвестиций и бизнеса.

Двенадцать лет назад, вечером 20 ноября 1998 года, депутат Госдумы Галина Старовойтова прилетела из Москвы в Петербург. Помощник, Руслан Линьков, встретил ее в аэропорту Пулково.

Однако там же ее ждал и Сергей Мусин, который сообщил о прибытии Старовойтовой Юрию Колчину, бывшему прапорщику ГРУ. Тот приказал Виталию Акишину и Олегу Федосову дождаться в ее подъезде на набережной канала Грибоедова, 91, — и убить. Они расстреляли Галину Васильевну около её квартиры на втором этаже. Получив два огнестрельных ранения, Старовойтова скончалась на месте.

Мы, представители правозащитных организаций, возмущены целенаправленным разрушением только начавшей вставать на ноги системы общественного контроля, предусмотренного Федеральным законом № 76-ФЗ от 10.06.2008 г. «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания».

17 ноября Государственная дума одобрила во втором чтении правительственный законопроект «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». Что нового несет этот закон? Самое главное — если раньше религиозной организации могли по каким-то соображениям отказать в передаче имущества, то теперь такого права нет: есть основания для передачи (документы, подтверждающие право собственности) — имущество передается в обязательном порядке.

Это заклинание хорошо известно всем. Оно популярно. У нас не только Россия встает с колен, но и экономика, коммунальное хозяйство и даже футбол. Многим нравится, что у нас все встает, но некоторых это заставляет задуматься. Потому начну сразу с обстоятельной цитаты (читатель увидит: она того заслуживает):