Эта охранное заклинание сопрягается, как все знают, с другим — «ельцинский хаос». Если набрать в Google слово «лихие», то в открывшемся окне первые три строчки будут содержать записи «лихие 90-е», «лихие девяностые» и «лихие 90». На запрос словосочетания «лихие девяностые» вываливается почти 18 тысяч ссылок, что даже с учетом повторов очень много. «Ельцинский хаос» дает только 619 ссылок. Это не удивительно.

Нападение на журналиста «Ъ» Олега Кашина примечательно тем, что, как в романе Агаты Кристи, круг подозреваемых конечен и невелик. Первый подозреваемый — это мэр Химок афганец Стрельченко. С противниками Стрельченко случается одно и то же — им проламывают череп. Ровно два года назад проломили череп Михаилу Бекетову; в годовщину избиения Бекетова проломили череп лидеру химкинского «Правого дела» Фетисову, через день — Олегу Кашину. У нас что в Химках, Чечня? Мэр Стрельченко кто — Рамзан Кадыров?

Долгое время для меня практически не существовало «еврейского вопроса», мне претили националистические разговоры, я никогда не собирался в Израиль, всегда считал, что моя родина здесь. Как всякий русский интеллигент – не по крови, но по языку и культуре – я болел за свою страну. Закончил исторический факультет педагогического института, уехал работать по распределению на Урал, добросовестно учил и воспитывал детей, занимался с трудными подростками, создал педагогический театр.

Ни один праздничный день в России не собирает столько ненависти и агрессии как День народного единства. Может быть потому, что праздник казенный – спущен сверху и добрых чувств не вызывает. Может быть потому, что в основе праздника лежит ненависть к иностранцам и торжество военной победы. Наши странные власти с авторитарной простотой верят в то, что если они велят народу праздновать и дадут ему в этот день выходной, то все так и будет – радостно и празднично. Но получается наоборот.

Можно прожить всю жизнь, а этот день так и не настанет. День, когда тебе надо сделать самый главный выбор. И это даже хорошо, что многим из нас так и не доведется пережить подобный день, потому что выбор может оказаться мучительным. Непосильным. У Виктора Степаныча такой день настал летом 1995, когда он взял трубку и громко сказал: «Алё! Шамиль Басаев? Это Черномырдин! Шамиль Басаев, говори громче!» Черномырдин — единственный из наших высших руководителей, кто в такой момент между жизнью людей и абстрактными интересами государства выбрал людей.

День народного единства, успешно заменивший «красный день календаря», по праву можно считать праздником изоляционизма. И дело даже не в том, что он проходит на фоне митингов и шествий различных националистических сил, а в сопутствующих ему мифологемах. Умеренные патриоты сегодня выступают с требованиями, которые разделяют многие либералы: неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов. Говорят об освобождении узников совести, о гласной судебной и тюремной реформе, реформе правоохранительных органов под контролем общества и другие правильные вещи.

По естественным причинам — принципиальная разница в возрасте, в биографии, в чинах и т.д. — мы с Виктором Степановичем Черномырдиным друзьями быть не могли. Но мало кто из политиков этого ранга был мне столь по-человечески приятен и вызывал у меня столь искреннее уважение.

Очень жаль Ходорковского, который сидит за то, что стал делать свою компанию прозрачной: не потому, что он был такой хороший, а потому, что это было ему выгодно. Очень жаль всех нас: мы на самом деле сидим вместе с Ходорковским. Очень небольшое количество людей в России сейчас свободно: Путин, Тимченко, Ковальчуки, Сечин, Ротенберг, Якунин. Все остальные сидят: в том смысле, что заключенный — это человек, у которого нет частной собственности, с которым можно сделать все, что угодно, в любой момент, и любая созидательная активность которого, в конечном счете, бесполезна. Так что мы все сидим. Нельзя сказать, что Путин превратил страну в ГУЛАГ. Он превратил Россию в Лимб. В Нифльхейм — мир вечного льда и мрака, куда попадают все умершие, кроме тех, кого валькирии забирают в Вальгаллу.

Мы часто думаем, что живем тут у себя как на острове. Что остальной мир мало что о нас знает, что представления о нашей стране ограничиваются полуголливудскими стереотипами. Отчасти это верно. И когда Россия боролась за проведение Олимпиады-2014 и сейчас, когда борется за чемпионат мира по футболу, люди, которые продвигали и продвигают наши заявки, не раз говорили, мол, хорошо англичанам или американцам и вообще иностранцам, потому что, скажем, британскую прессу читает весь мир, а наши газеты, по-русски, кто читает?

Собранного материала о Боголюбской обители оказалось больше, чем могло вместиться в статью, но некоторые "штрихи к портрету" настолько колоритны и выразительны, что было бы жалко скрыть их от читателя: они помогают в большей полноте представить себе картину происходящего в монастыре. Вот кое-что из записанных разговоров и наблюдений.