Почти двадцать лет пролетело с момента исторических событий, произошедших еще в СССР в августе 1991-го. И с каждым годом о них вспоминают все более вяло, по инерции, а то и с пренебрежением. В ходу клише «лихие 90-е», Ельцин и Гайдар в могилах, их не стесняются судить никчемные люди. Молодежь, родившаяся с чупа-чупсом во рту вместо соски, считает, что так, как сейчас – было всегда. Она вообще в массе своей не знает даже ближней истории. И тем более цены, заплаченной за ее, пусть даже такую куцую, свободу. Обидно. Несправедливо. Нечестно.

Пока МЧС рапортует о практически окончательной победе над пожарами, а партия «Единая Россия» и ее присные присваивают себе чужие заслуги и клеймят честных людей, добровольцы, во многих случаях фактически подменившие собой МЧС, продолжают свою работу — тушат пожары, помогают погорельцам, передают друг другу в блогах и на форумах достоверную информацию, которую не сообщает телевидение. Самых разных людей — журналистов, экономистов, филологов, бизнесменов — объединило желание помочь ближним и нежелание жить во вранье и неведении. В их повседневный быт вошли понятия «пожарный рукав», «мотопомпа», «полугайка», они готовы ездить в далекие деревни из соседних областей, бороться со стихией, возиться в земле, обеспечивать необходимым пострадавших местных жителей и эмчеэсников. На вопросы «Ежедневного журнала» о том, как сейчас обстоит дело с пожарами и чем предстоит заниматься в ближайшем будущем, ответил координатор добровольцев Игорь ЧЕРСКИЙ.

В советской истории не было персонажа более оболганного, чем Троцкий. В его советских биографиях все, кроме даты рождения и смерти, было ложью. Даже сегодня о Троцком писать сложно: много сил уходит на споры с устоявшимися заблуждениями.
Троцкий был революционером. Как любой революционер, ради будущего он готов был не считаться с настоящим. Жизнь человека и человечества он воспринимал исключительно абстрактно. Не будучи садистом или убийцей (по крайней мере в нашем распоряжении нет фактов, говорящих о том, что он лично участвовал в расправах), Троцкий никогда не испытывал даже малейшего дискомфорта от того, что из-за подписанных им бумаг или сказанных слов где-то (в метре или в десятках тысяч километров от него) одни люди убивали других (и сами при этом часто гибли). Мне почему-то кажется, что Троцкому было приятно осознавать себя вершителем судеб человечества, и в этом смысле он получал прилив адреналина, когда из-за него (и за него) гибли люди.

Пускай отпуск кончился, возвращаться на Родину все равно приятно. Тем более что дымовуха и гарь уже покинули родной город. Солнышко светит, полет нормальный — всё хорошо. Пора встретиться с Родиной. Встреча началась на паспортном контроле, очередь на который начиналась уже… на улице! После проникновения в зал прилета картина была точь-в-точь как на станции «Киевская» в час-пик, когда тысячи людей пытаются пересесть на Кольцевую с помощью одного-двух эскалаторов. Здесь же люди стремились попасть в родную страну.

Эта фишка — объявить реконструкцию Триумфальной площади, как, впрочем, и предыдущие разводки оппозиции 31 числа: проводить автошоу, брать кровь у гнилых доноров и прочее — как это все знакомо. То есть всем все понятно, но как доказать, если суды и менты в отстое и неважно, как они называются — милицией или полицией? Это то же самое, когда вор твердит: не пойман — не вор. Или кричит: держи вора! — хотя все знают, что он сам вор, но все равно смотрят на того, на кого указано, и некоторые даже руки тянут. Ну просто по инерции.

Девяносто лет назад,  в августе 1920 года, в сражении под Варшавой сошлись советские войска под предводительством будущего маршала Михаила Тухачевского и польские под командованием маршала Юзефа Пилсудского. Эту кровопролитную битву на Висле Красная армия проиграла. (По данным польской стороны, ее потери составили 4,5 тысяч убитыми, 22 тысячи ранеными, потери же русских — около 25 тысяч убитыми и ранеными.)  Благодаря этому Польша отстояла свою независимость, а Советы распрощались с идеей мировой революции.

Люди для страны или страна для людей? Это не праздный вопрос. В России неизменно реализовывался первый вариант. Может быть, поэтому так неустроена жизнь большинства россиян, и прежде всего тех, кто живет за пределами столицы? Может быть, по этой причине столь неумолима к нам бюрократическая система? С другой стороны, в тех странах, где жизнь давно и прочно налажена, где незнакомы многие проблемы, с которыми постоянно сталкиваемся мы, так-таки неизменно реализуется второй вариант?

Как скучны нынешние партийные программы! Зато сто лет назад они звучали четко и хлестко. Как выстрел с «Авроры». Например, вот.

Дворянские звания и сословия отменяются. Сенат распускается; учреждается Национальный Совет трудящихся, интеллигенции, промышленности, торговли и культуры. Госучреждения контролируются представителями рабочего класса. Земельный залог отменяется. Частные землевладения принудительно вводятся в хозяйственный оборот под угрозой экспроприации и передачи крестьянским кооперативам или организациям ветеранов войны.

Если действительно есть такое место — геенна огненная, то, скорее всего, оно напоминает сегодняшние центральные области России. Дым поглотил Отечество, разъедая носоглотку и лёгкие, калеча и гоня прочь всё живое из наших благословенных палестин. Каждый использует для спасения то, чем располагает — марлю, респираторы, мокрые простыни, кондиционеры, молитву и бегство, наконец, если есть куда и на что бежать.

Многих возмутили безобразные кадры разгона митинга 31 июля в Питере, когда милиционер (или теперь его следует называть полицейским?) бил кого попало дубиной, приговаривая: «Хорьки, бля, кому еще?» Так милиция, а точнее, власть разговаривает с нами.

Но, оказалось, нам тоже есть, что сказать властям. Путин приехал к погорельцам в деревню Верхняя Верея. Ни один федеральный канал не рискнул показать это видео, начинающееся словами «долой это правительство» в тот момент, когда премьер идет по ступенькам.