Недавно усилиями общественности и депутатов удалось защитить от сноса здания в Кадашах, и власти с инвесторами попритихли. Однако другим зданиям в центре Москвы, не в меньшей степени ценным, не повезло: часть усадьбы купцов Алексеевых по адресу улица Бахрушина дом 11 снесена. Столичные власти в лице префекта Центрального административного округа Алексея Александрова и Московского городского комитета по культурному наследию открестились от усадьбы, не признав этот комплекс зданий историческим памятником.

И Вы, и я отбывали наказание с носителями многих вероисповеданий (в мои годы таких, думаю, было больше). В 60-е Мордовия была наполнена не только адвентистами и пятидесятниками, но и православными и католическими священниками. Ни лагерей, ни узаконенной теократии — вот чего ни Вам, ни мне не хочется. Стоит ли напоминать о том, что Русская церковь по мученичеству догнала и перегнала весь древний Рим. О двух московских выставках, их организаторах и авторах в этот раз вообще не говорю: практически все отзывы едины в констатации эстетической никчёмности показанного.

Нет уже наивных, искренне уверенных в том, что «партия … (нужное название вставить) нас к торжеству … (нужный строй вставить) ведет». Нигде нет. Каждый житель земли так или иначе сталкивается с тем, что у Власти свои интересы и она готова их соблюдать вопреки интересам тех, кем управляет. В какой-то момент интересы Власти могут совпадать с интересами больших групп населения, тогда все хорошо. В какой-то момент Власть может стать заложницей своих вчерашних неправильных действий, тогда происходят конфликты. Существует немалое количество людей на всех континентах, которые раздраженно машут рукой в сторону ближайшего Белого дома или Красной ограды со словами: а, что от них ждать…

В последние недели тропического июля главной политической темой украинских СМИ стал «пастырский визит» патриарха Московского и Всея Руси Кирилла. Начался он в Одессе, продолжился в Крыму и Днепропетровске, завершился в Киеве. Украинские журналисты и политологи этот визит иногда называли «инспекторским», чаще — с негодованием — политическим, вероятно, подразумевая под этим, что церковь вообще-то политикой не занимается, но в этом отдельно взятом случае мы имеем исключение из правил.

К полемике между Н. Кривошеиным и А. Подрабинеком
Что имел в виду Вольтер, утверждая, что религия существует с тех пор, как первый лицемер встретил первого дурака? Что религия – это вид древней власти, позволяющей одним манипулировать другими. И, понятное дело, автор «Кандида» не был бы столь резок, если бы те, кто манипулирует, не манипулировали бы практически всегда в пользу власть предержащих. Именно игра церкви на стороне классовых привилегий и сословных отличий против идеи равных гражданских прав вызывала раздражение философа.

Событие чрезвычайной важности произошло в моей жизни в этот вторник. Я около полутора минут смотрел и слушал новости российского телевидения, сидя дома у своего приятеля. Нужно поблагодарить родителей моего товарища, заехавших к нему погостить. Несмотря на то, что они уехали из СССР довольно давно, телесигналы оттуда ловят постоянно и с удовольствием, чего я не могу сказать о себе.

Журналист Максим Шевченко на «Эхе Москвы» как бы между делом  осудил расследование событий в Нальчике с правозащитных позиций:  «…Даже в сталинские времена не было процессов, когда 58 человек сажали на скамью подсудимых. Ни Шахтинское дело, ни дело вредителей каких-нибудь… Не было такого массового суда, не было — это беспрецедентный судебный процесс… Репрессивное следствие пыточное, репрессивное тюремное наказание должно уйти как страшный сон в России. Вот это в 90-е годы пришло к нам и должно уйти».

Возражение Никите Кривошеину

Уважаемый Никита Игоревич! Решение ответить на Вашу заметку «Пальнем-ка пулей в святую Русь…» созрело у меня еще до того, как я дочитал статью до конца, где в последнем абзаце Вы обращаетесь непосредственно ко мне. Видно Ваше отношение к выставке: к ее художественной ценности, к христианству, к церкви, к личностям Самодурова и Ерофеева. Ваша позиция продиктована обобщенным отношением ко всем составляющим этого скандала с выставкой и судом. Между тем, судить так обще – это страшная ошибка.

Этим ли отчаянным советом Александра Блока, верующего в Бога (и в богоданность революции, увы, тоже), вдохновлялись устроители мероприятий «Осторожно религия!» и «Запретное искусство-2006»? Если подходить оптимистически, то можно сказать, что они выбрали своим примером седобородый эпатаж Маринетти с футуристами. Но скорее всего все-таки подражали Демьяну Бедному с Емельяном Ярославским или простенькой ленте из золотого фонда «Мосфильма» «Праздник святого Йоргена». Взывая (вполне неумно) к «иранской опасности» — это в стране-то, где верующих что в бесклассовое общество, что в Творца в Его разноконфессиональных ипостасях — меньшинство населения.

В скандальной истории с выставкой «Запретное искусство-2006», судом над Самодуровым и Ерофеевым и всей этой свистопляске вокруг есть четыре стороны: организаторы, художники, «верующие» и суд. Причем три из них мне глубоко несимпатичны. Но единственные, кого здесь судят и осуждают, — это как раз четвертая, симпатичная, сторона. Ерофеев и Самодуров. Скажу вам честно: то, что выставлялось в Сахаровском центре в качестве экспонатов, — это не искусство. Потому что я не готов признать искусством любую каку, только потому что она нанесена на холст, отлита и высечена из какого-то материала.