В  начале апреля в ряде районов Москвы появились объявления следующего содержания: «Внимание! В связи  с совершенными 29.03.2010 года террористическими актами на Московском метрополитене просим Вас усилить бдительность. В случае выявления подозрительных граждан преимущественно кавказской народности, а также обнаружения  подозрительных бесхозных предметов нужно срочно позвонить по телефонам…» (грамматика и пунктуация сохранены). Далее следуют специальные номера или «02». 

Когда при подведении итогов страшной недели твое (то есть мое) имя идет в «рейтинге цитирования» на втором месте после самого Национального лидера, становится как-то… В общем, огорчился я возникшему у нас с уважаемым мною Александром Рыклиным непониманию. Уверен, что непонимание это объясняется исключительно эмоциональным отношением к событиям, потому что никаких принципиальных расхождений я с моим «оппонентом» до сих пор не замечал.

Теракты 29 и 31 марта — провал и ответственность прежде всего ФСБ: его сотрудники, вероятно, увлеклись «спорами хозяйствующих субъектов» и преследованием оппозиции, забыв о своих обязанностях. Ведомство получает колоссальное финансирование, а единственный реальный способ противодействия терроризму (помимо социально-экономического развития соответствующих регионов — не путать с выплатой дани коррумпированным кланам) — агентурная работа. МВД имело неопределенную информацию о подготовке теракта (страшная давка на метро «Комсомольская» за час до первого взрыва была вызвана, насколько можно понять, проверками), но предотвратить его было тяжело чисто технически.

Террористическая атака в очередной раз застала нас врасплох. В данном случае «нас» означает и общество, и власть. Правда, справедливости ради стоит отметить, что перерыв был большой. И в течение этого перерыва власть внушала обществу, прямо и косвенно, что проблема в принципе решена. Или, по крайней мере, локализована. Конечно, да, где-то в Дагестане, в Ингушетии – уже не в Чечне, там надежно все схвачено – взрывают и стреляют. Так то – где! Не у нас же, не в русских городах. А Северный Кавказ – это некая особая зона. Или «зона» – как у Стругацких – опасная, неведомая. И чужая.

Когда режим Путина рухнет, сатира расцветет. Она и сейчас цветет, но нызенько. С телевидения сатиру изгнали напрочь. В газетах она встречается, по большей части, благодаря усилиям таких мастеров, как Алексей Меринов и Михаил Златковский: рисунок у них изящный, остроумный, классный, а все же чувствуется оглядка на не видимого миру цензора. При советской власти это называлось «не дразнить гусей». До Путина этих гусей куда-то разметало, но слетелись опять и шипят так же. В абсолютном большинстве редакций без оглядки на Конституцию установлены  жесткие ограничения: этого не трожь, того не замай. Поляны гласности распахнуты только для жутких хохм «Аншлага» да хитрых сайтов вроде блаженно подъелдыкивающего «Владимир Владимирович.ру».

По итогам террористического понедельника в Москве выяснилось, кто у нас тут самые-пресамые негодяи. (Шахидки и их пособники, разумеется, не в счет.) Это, оказывается, московские таксисты, которые, по свидетельствам очевидцев, пользовались случаем (естественными в такой ситуации перебоями в работе общественного транспорта) и ломили с людей несусветные деньги за проезд. Их обличители полагают, что в столь трагические для родины моменты подобное поведение в высшей степени аморально и заслуживает всеобщего порицания.

Теракты в московском метро – это не просто трагедия. Это общественно значимое событие. А когда происходит общественно важное событие, то первое, что нужно людям – это информация. Потому что там, где нет достаточной информации, в более чем достаточном количестве возникают слухи и паника. То как работали наши государственные каналы в день терактов – это в профессиональном смысле халтура, а в общественно-политическом – безнравственность.

Не оправдывая террористов и терроризм, тем более террористические акты против мирного гражданского населения, неприемлемые в рамках либеральной идеологии, легко, однако, понять логику террористов. Особенно если речь идет о современной русской культуре с ее имперскими амбициями, историческими героями часто совсем не с христианской, а с ветхозаветной нравственностью, один из которых, кстати, самый любимый, что пару лет назад подтвердила передача-опрос «Имя России», эту логику и выразил в своей хрестоматийной максиме «Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет».

Россия действительно страдает от международного терроризма, но стоит при этом не в том же ряду, что США и Великобритания, а в том же, что Сомали, Пакистан и Египет. Именно поэтому взрывы в России продолжаются 11 лет, и власти, в общем, мало что могут сделать.

Все версии терактов в столичной подземке связаны с Северным Кавказом. В ФСБ уже заявили, что взрывы стали местью боевиков за гибель товарищей, ссылаясь на то, что несколько дней назад был убит амир «кабардино-балкарского джамаата» Анзор Астемиров, который вместе с Шамилем Басаевым организовал нападение на Нальчик в 2005 году. Кроме того, в начале марта сотрудники ЦСН ФСБ в ходе спецоперации в Ингушетии убили Саида Бурятского, самого популярного в последнее время молодого лидера кавказского подполья. Известно, что Саид Бурятский имел отношение к организации атак террористов-смертников, по крайней мере, к подрыву здания ГОВД Ингушетии, что доказывает видеозапись, появившаяся в сети после взрыва.