Как и многие другие, слово «резкость» в русском языке имеет разные смысловые оттенки, порой очень различные. Один из них – четкость, ясность изображения. Добиться этого рода резкости, ликвидировать смазанность картинки и равнообоснованность ее разных, иногда взаимоисключающих толкований часто помогают второстепенные, казалось бы, детали. Скажем, подлинное, на мой взгляд, отношение нового президента США (и, следовательно, его администрации) к современной России или как минимум к ее руководству проявилось, видимо, в том, что, обосновывая правильность отказа от программы ПРО в варианте Буша в качестве одного из второстепенных выигрышей он назвал надежду на то, что, возможно, «Россия станет менее параноидальной».

Пара активистов ДПНИ пришла давеча в прокуратуру с просьбой проверить знаменитую статью Подрабинека на наличие в ней признаков экстремизма. Типа «разжигание розни»… Первым моим желанием было: зафиксировать активистов по месту подачи жалобы и внимательно исследовать на сей же предмет их самих — вместе с ихним Беловым-Поткиным… Типа «сами такие». Но отвлечемся от персоналий и попробуем быть объективными. И признаем: формальные основания для проверки статьи А. Подрабинека имеются — ибо ее тон и ее смысл несомненно враждебны… 

7 октября в России была проведена очередная спецоперация: бойцы ФСБ в масках и с автоматами захватили магазины сети «Алтын» — три в Москве и по одному в Петербурге и Омске. Сеть «Алтын», как утверждают люди знающие, пользуется покровительством зятя президента Казахстана Тимура Кулибаева. Г-н Кулибаев сейчас сводит счеты со своим давним противником Мухтаром Аблязовым — принадлежащий Аблязову БТА-банк (еще недавно самый крупный на территории бывшего СНГ) рвут на части.

Поразительно, с какой поспешностью идеология «суверенной демократии» теряет приоритетный властный статус, уступая место новой модернизационной идее. После публикации статьи Медведева «Россия, вперед!» (авторства, по слухам, Будберга) и в ожидании президентского Послания Федеральному собранию общественной аудитории предоставляется возможность сделать самые первые и общие выводы о такой идеологической трансформации.

Слава богу, доказывать необходимость права интеллектуальной собственности сейчас никому не нужно. Даже люди, бесконечно далекие от какого бы то ни было творчества, понимают, что именно это право, гарантируя творцам значительные и продолжительные доходы в случае успеха их произведений, стимулирует массовые попытки создания новых технологий и предметов искусства. И именно слабость патентного дела и в целом защиты интеллектуальной собственности в современной России является одной из причин блокирования технологического прогресса в нашей стране и бегства из нее мыслящих и квалифицированных людей.

Расследованием боголюбовских событий в Общественной палате (ОП) занимаются две комиссии — Анатолия Кучерены, по контролю за деятельностью правоохранительных органов и реформированию судебно-правовой системы, и Николая Сванидзе, по межнациональным отношениям и свободе совести. Вчера палата собрала круглый стол, чтобы подытожить уже проделанную работу, пригласив на него представителей Русской православной церкви, православной общественности, прокуратуры и органов образования, членов проверяющих комиссий и журналистов.

Похороны Япончика вызвали у меня неожиданно лирические мысли. Поймите правильно, я не рад его смерти, потому что смерти любого человека радоваться неприлично, к тому же никаких личных чувств у меня к покойному «авторитетному» товарищу нет. Но атмосфера мероприятия, те разговоры, которые ходили вокруг события в эти дни, кадры с кладбища — всё это и родило во мне неожиданные мысли. Многие вспомнили блатную романтику «лихих 90-х», и лица скорбящих словно сошли с портретов той эпохи. Они, оказывается, никуда не делись, эти люди. Их замечательные клички, их «понятия», «феня», прически, обмундирование — всё в целости и сохранности.

Смысл тех претензий, которые предъявляют сталинисты инакомыслящим, можно уложить в три пункта. Репрессии были оправданы необходимостью поднять страну с колен и касались напрямую исключительно тех, кто, так или иначе, это заслужил. Масштабы репрессий существенно меньше, чем вы хотите доказать. И, наконец, во всем виноваты евреи — как же без этого. Спорить бессмысленно. Как бессмысленно пытаться доказать, что жертвы голода 1932-1933 годов — это тоже репрессированные. Уничтоженные в процессе депортаций — тоже репрессированные. Погибшие в результате нежелания экономить личный состав солдаты — тоже репрессированные. И единственный вопрос, который остается: по какому праву защитники генералиссимуса считают возможным за всех прощать режиму немалое в любом случае количество невинных жертв.

В связи со скандалом в Свято-Боголюбском монастыре «Ежедневный журнал» решил побеседовать с председателем Комиссии по церковной социальной деятельности при епархиальном совете Москвы протоиереем Аркадием Шатовым. Комиссия опекает несколько столичных детских домов, поддерживает связь с детскими домами в провинции, поэтому о. Аркадию хорошо знаком весь круг проблем, связанных с работой в этой сфере.

— Свобода у наших детей есть. Мы не заставляем их ходить в храм, не заставляем молиться, но какие-то внешние формы мы заставляем их соблюдать. Наши дети живут в свободе от греха и страстей. Заградительный барьер перед пропастью ограничивает свободу или спасает от гибели? Кроме того, мы никого не держим насильно и всегда можем перевести ребенка в государственный детский дом...

Потерпевшее в суд сегодня не явилось. Его адвокаты, которых это, кажется, тоже застало врасплох, начали импровизировать и договорились до следующей уважительной причины неявки: у депутата Абельцева внезапно обнаружились дела государственной важности – после удачно для ЛДПР прошедших выборов в регионах!

По поводу таких удачно прошедших выборов головка, действительно, с утра может бо-бо, но никакой бумажки суду предъявлено не было вообще. Мои адвокаты, по такому случаю, предложили судье Барабановой поступить по закону, а именно - в соответствии с ч.3 ст. 249 УПК РФ,  дело прекратить (неявка частного обвинителя без уважительной причины). Судья объявила перерыв и полчаса думала.