Визит патриарха Кирилла в Украину привлек к себе внимание многочисленных наблюдателей не только потому, что эта первая поездка нового предстоятеля Русской церкви в самое проблемное для его церкви постсоветское государство. Кирилл должен был найти возможность совместить пастырскую (основную) и политическую составляющие визита. Без политики в крайне политизированной — и находящейся в преддверии президентской избирательной кампании — Украине обойтись было невозможно.

Коллеги пеняют: что, мол, пристал к Паршеву? Поважнее дел нет? Может, и есть, но мне кажется остро необходимым понять вселенную, в которой живут и думают такие люди. Их на удивление много, и они всерьез считают себя патриотами. На эксклюзивных правах. Чем, на мой взгляд, унижают Россию и ведут к очередной беде. Их мир корнями уходит в советскую мифологию. Поскольку она фальшива, они тоже вынуждены все время врать.

Дорогой Игорь, Вы пишете по-человечески, что редкость в публичных дискуссиях. Попытаюсь ответить Вам на том же языке, т.е. обойтись без ГЛАВНОГО в любом споре – «а я ВСЕ РАВНО ПРАВ!». 99% ЛЮБЫХ споров ведь на тему «кто первый сказал «э». По этому принципу меряемся… Вы – НЕ меряетесь. Чувствуется, что у Вас и правда наболело. Уважаю. И попробую написать по существу (что, согласитесь, еще труднее, чем быть «политически беспристрастным»).

Тень кошмара опустилась на нашу страну. Под угрозой смысл существования российских институтов государственности. Ситуация такова, что не помогут ни игрушечный парламент с заготовленными репрессивными законами, ни карманные правые партии, ни ОМОН с резиновыми дубинками, ни оснащенная шпионской техникой ФСБ, ни вкрадчивое мяуканье президента, ни жесткий лай премьера. Гражданская свобода может выйти из-под контроля правительства. «Анархия!», — всполошились охранители власти и присосавшаяся к ней многочисленная чиновная и олигархическая челядь.

Леонид Радзиховский пишет очень здорово. Но он не Лев Толстой. Поэтому он не зеркало русской революции. Но на роль зеркала русской либеральной интеллигенции он вполне подходит. Все комплексы отражены вполне отчетливо.

Позиция: сам знаю, что это невозможно, сам вижу, что в это верить нельзя, что вы мне рассказываете, что так не бывает, я это лучше вас могу рассказать… Но я хочу в это верить. И буду…

Пару дней назад мне в почтовый ящик кинули брошюру «Москвичам о правилах антитеррористического поведения». Как вести себя при терактах, кого считать подозрительными незнакомцами, к кому бежать за помощью, если есть возможность, и так далее… Сразу вспомнилась история из собственной жизни. Когда в 1999 году в Москве взрывали дома, я, однажды спускаясь по лестнице собственного дома, обнаружила картонную коробку. Выйдя из дома, я позвонила в свое отделение милиции. Мне там только что в лицо не рассмеялись.

Чернокожий гарвардский профессор Гейтс, конечно, не думал, что станет мировой знаменитостью лишь потому, что входную дверь его дома заклинило. В тот момент он просто очень хотел попасть домой и разнервничался. А потому стал ломать дверь родного жилища. И делал это столь темпераментно, что соседи вызвали полицию.

После «воскресенья» – тяжкое похмелье понедельника.

Ну-с…

Вот – вот как похмельный синдром – статья Игоря Яковенко.

Почему так непочтительно?

Да потому, что это – МОЙ СИНДРОМ, а статья такая, какую я и сам мог бы написать.

НЕ С ЧЕМ СПОРИТЬ. Ночью меня разбуди – все то же самое от зубов отскочит. Наизусть знаю (кроме фамилий каких-то святых покровителей антисемитизма, о которых, каюсь, впервые узнал из статьи Яковенко).

Свершилось. Леонид Радзиховский, который в течение последних лет доказывал безысходность российского исторического развития и заразительно высмеивал робкие попытки отдельных недобитых либералов найти выход, обрел надежду. Надежда явилась в образе РПЦ. Поводом для этой надежды стало выступление архиепископа Илариона, главы отдела внешних церковных связей, который осудил сталинизм и вслед за объединенной Европой уравнял Сталина и Гитлера.

Самое  главное достижение советской власти — ампутация у человека чувства собственности. Все вокруг колхозное, то есть ничье. Жилье, блага, деньги — не зарабатывались, а распределялись. Отсутствие адекватной оплаты труда вело к невозможности совершать жизненно значимые приобретения, которые и есть собственность. Которая, если разобраться, и влечет за собой  понятие «право имею». А права не имели. Если, конечно, не воспринимать всерьез права, громко декларированные официальными лозунгами.