или О том, как российские налогоплательщики могут помочь своим соотечественникам

В конце июня в Брюсселе на совещании, посвящённом соотечественникам в странах Европы, собрались: митрополит Марк Берлинский (Зарубежная церковь), епископы Феофан Берлинский, Симон Бельгийский, множество клира, настоятели приходов РПЦ в Европе, зампредседателя ОВЦС МП протоиерей Георгий Рябых; были представлены фонд «Русский мир» и парижская ассоциация Движения за поместное православие русской традиции (ОЛТР), присутствовали малость мирян и я.

На прошлой неделе прогулялись мы со знакомыми по Кутузовскому проспекту на инвалидных колясках. В них уселись как абсолютно здоровые люди, так и инвалиды. Присоединились и несколько замечательных мам с детскими колясками.

То, что Москва для инвалидов — закрытый город, ни для кого не секрет. Невозможно перейти улицу, невозможно позвонить по телефону, выпить кофе, взять деньги из банкомата. Так сложилось исторически. Иосиф Виссарионович, как известно, инвалидов, чтоб не портили вида социалистических городов, просто высылал на Соловки. А эти высланные «самовары» на самодельных колясках преимущественно были фронтовиками, потерявшими ноги на войне.

С тех пор инвалидов на наших улицах не видно. А «нет человека — нет проблемы».

Если бы да кабы — не в этом дело. Дело в подходе. Факт состоит в том, что Хрущев думает так. Не важно, прав он или неправ. В любом случае его точка зрения вряд ли заслуживает меньшего внимания, чем точка зрения Суворова (Резуна), Паршева или других борзых интерпретаторов. Он все-таки находился поближе к центрам принятия решений. Но хрущевские воспоминания как были изданы тиражом в 3000 экземпляров в 1999 г., так с тех пор и не переиздавались.

Когда я стал совсем взрослым, меня отправили в первый класс. Как положено. Там нас встретила учительница Нинель — ну, пусть, Петровна.

— Запомните, дети, — говорила она, сопровождая свою речь жестом боярыни Морозовой, — победу мы одержали благодаря Десяти Сталинским Ударам.

И все их перечисляла — от битвы под Москвой до штурма Берлина. Видимо, взрослым я был все-таки недостаточно, потому что все десять не помню. Ретроспективный анализ показывает, что точно должны быть Сталинград, Курская дуга, наверно, Ленинград и Калининград — а вот что еще? Брестская крепость? Нет, забыл.

Когда очередного ребенка у нас будут спасать от какого-нибудь иностранного папаши или мамаши, когда нам поведают про очередной трагический случай в Америке с усыновленным российским детдомовцем, то между строк, а иногда и прямо в строках нам скажут, что наших детей отдавать заграницу ни за что нельзя. Что здесь их родина. Что здесь их воспитают как надо. Что правда на нашей стороне хотя бы потому, что это наша сторона. Как с девочкой, которую биологическая мать отвоевала у португальских опекунов и привезла в косую избу в Ярославской губернии: пускай работы нет, пускай пьют, пускай просвета не видно, пускай по-русски ребенок не говорит, прожив всю жизнь в другой стране, — зато родина.

Влияние политологических теорий на политическую практику, разумеется, является опосредованным. Ни один политик не будет принимать решения, руководствуясь только учеными штудиями, но они нередко позволяют ему определить основные ориентиры, которым он следует в своей деятельности. Для современной России, как представляется, в этом смысле актуально творчество двух знаменитых ученых, оказавших — пусть и в разной степени — влияние на развитие современной политической мысли. Речь идет о Карле Шмитте и Максе Вебере.

Уже несколько день нет никаких вестей о студенте каирского университета «Аль-Азхар» Масхуде Абдуллаеве.  Именно по его поводу выражала тревогу «Эмнисти интернейшнэл», призывая власти Египта не высылать студентов в Россию. Весть об аресте чеченских студентов властями Каира вызвала самые противоречивые суждения в различных кругах российской общественности. Я сама читала высказывание одного из московских журналистов в ходе интернет-обсуждения, что по этим студентам, мол, плачет Гуантанамо, что отдавать их нужно не России, а Израилю (при чем тут Израиль?), поскольку в этом университете собрались «экстремисты», настроенные против США, Израиля и вообще западной демократии, поэтому против них любые репрессии оправданны.

300-летие Полтавской битвы (по старому стилю 27 июня 1709 г.) — дата, как ни странно, нераскрученная в нашей культурно-мифотворческой традиции. В результате чего в неформальной, но существующей в общественном сознании иерархии наших великих национальных побед Полтавское сражение занимает более скромное место, чем Ледовое побоище, Куликовская битва и Бородино.

Жаркая полемика по вопросу о возможности передачи Японии Южных Курил между авторами «ЕЖа» продемонстрировала принципиальное отличие российского политического спектра от западного. Если на Западе современные (подчеркнем это слово!) либералы, консерваторы и социал-демократы являются основными конкурентами на парламентских выборах, то в России они все находятся за пределами высшего законодательного органа власти.

Иногда очень хочется серьезно поговорить и поспорить о действительно важных вещах, и оппозиционность тут скорее мешает. Действительно, какой смысл спорить с представителями власти, над которой чаще всего хочется просто шутить, а иногда даже и шутить-то неловко? Можно, конечно, иронизировать над людьми, которые одновременно заключили с Белоруссией таможенный союз и затеяли торговую войну, но как подумаешь о чувствах православных христиан, которым их знаменитый единоверец объяснил, что погибать без боя, да еще и иметь коротковатый меч (без малейшей иронии: Путин что-нибудь слышал про Tайную вечерю и то, что за ней последовало?) недопустимо, то хочется власти предержащие хоть на время забыть. И обсудить что-то содержательное.