Про историю с тарусской больницей было сказано и написано достаточно. Нутряная ненависть чиновника к любому человеческому самостоянию проявилась в ней столь наглядно, что нет смысла еще раз заострять на этом внимание.Гораздо важнее и печальнее, что в многоголосии все еще звучащей дискуссии очень слабо слышно возмущение самих тарусских жителей. Это ведь у них хотели отнять (а может, еще и отнимут) возможность получать нормальную медицинскую помощь. Почему они не пикетируют горадминистрацию? Почему не перекрывают дорог? Я с грустью думал об этом еще на первом этапе конфликта — но особенно рельефно отсутствие народной поддержки сказалось в событиях, разыгравшихся 14 марта на заседании Тарусского районного собрания.

Вопрос о приоритете политических или экономических прав для современной российской оппозиции, поднятый в статье Михаила Делягина, вызывает недоумение по нескольким значимым причинам.Начнем с того, что платформа для объединения различных политических сил отличается от предвыборных лозунгов, выработка которых представляет отдельную задачу. Речь может идти о позициях, являющихся консенсусными для всех участников объединительного процесса и носящих однозначный характер. В противном случае объединительный проект в самом начале завязнет в бесплодных спорах по поводу трактовки отдельных тезисов — причем, как это бывает у оппозиционеров, не имеющих шансов на быструю победу, с эмоциями и хлопаньем дверьми.

В предыдущей статье речь шла о попытке возврата в 2000 г., в сценарий «Диктатура развития» в формате бюрократической авторитарной модернизации, сопровождаемой некоторой оттепелью (по сравнению с нынешним беспределом). Теперь мы должны проанализировать: насколько все это реализуемо? Сначала мы рассмотрим эндогенные (внутренние) факторы, а потом займемся экзогенными (внешними). Многое станет понятнее, если воспользоваться исторической аналогией, понимая все ограничения такого приема. Вспомним горбачевскую оттепель.

Личность митрополита Лавра была по-своему замечательна для истории Русской зарубежной церкви, потому что, будучи представителем того православного славянского народа, который не был непосредственно связан с поместной Русской православной церковью, а именно будучи карпатороссом, владыка Лавр, пребывая большую часть своей жизни в инославном мире, обрел для себя полноту жизни именно в лоне Русской православной церкви за границей. В его лице мы встречаем человека, может быть, в меньшей степени, чем другие иерархи Зарубежной церкви, обремененного комплексами и болевыми накоплениями, связанными с русской церковной историей.

Смерть митрополита Лавра, председателя Архиерейского синода Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ), произошла вскоре после того, как он решил основную задачу на посту первоиерарха – воссоединение с патриаршей Русской православной церковью (РПЦ), которое произошло в прошлом году под патронажем Владимира Путина. За несколько недель до кончины владыка Лавр в последний раз посетил Россию, где был принят с максимально возможным почетом. Для РПЦ митрополит Лавр сделал многое.

Ужасно грустную историю рассказала Нателла Болтянская. Я бы даже сказал — беспросветную. Ну, в самом деле, страшно уже в юном возрасте столкнуться с чудовищным бюрократическим произволом, с мракобесием тупых чинуш, прикрывающих свою профессиональную несостоятельность борьбой «за праведную Россию», с лицемерием, с враньем, с беспомощностью даже сочувствующих старших. Конечно, страшно, кто же спорит. Теперь я призываю всех на секунду представить себе, что подобная история случилась не в МГУ, а, скажем, в Сорбонне.

Дело о четырех отчисленных с факультета социологии МГУ студентках, с точки зрения радетелей и доброжелателей нынешней власти, яйца выеденного не стоит. Отчислили за неуспеваемость. Правда, Светлана Ерпылева, одна из отчисленных, сообщила в эфире «Эха Москвы», что все четыре — отличницы. Таким образом, имеем беспардонное вранье в глаза всему свету. Отличниц за неуспеваемость не отчисляют. Полагаю, что у студенток есть возможность подтвердить, что имеет место не стандартная процедура отсева двоечниц. Во всяком случае, могу доложить вам, уважаемые читатели, я позвонила Олегу Журавлеву, одному из участников OD Group, и попросила представить доказательства того, что все отчисленные вполне успевали учиться. Господин Журавлев пообещал мне в ближайшее время вывесить фотографии их зачеток на сайте OD Group.

Ну вот, выборы закончились, переходим к обыденной жизни. И началом этого перехода, конечно, был концерт на Васильевском спуске. Оставим сейчас в стороне вопрос, кому именно из участников были адресованы строчки «не стоит прогибаться под изменчивый мир…». Вот не такая давняя история с ныне покойным Ильей Кормильцевым и Вячеславом Бутусовым. То, что когда-то пел лидер "Наутилуса", воспринималось сказанным исключительно от первого лица. Такая невеселая судьба у авторов стихов, ставших песнями…Эти слова, которые тогда пела вся страна, сочинил Илья Кормильцев. Скованными одной цепью мы были раньше.

Дискуссия по поводу характера современного российского режима и возможности проведения параллелей с нацистской Германией, развернувшаяся в «Ежедневном журнале», заставляет обратиться к вопросу об отличиях политика от эксперта. Как мне кажется, они носят принципиальный характер. Понятно, что одним из признаков политика является стремление к власти. Политик, который декларирует, что не имеет честолюбивых намерений, а лишь вносит конструктивные предложения, дабы власть предержащие их учли, насколько возможно, лишь имитирует деятельность, а зачастую и вводит избирателей в заблуждение (отсюда феномен спойлеров, отбирающих голоса у реальных участников политического процесса).

Судя по всему, мы действительно вступаем в какой-то новый период нашей жизни. Вернее, не то чтобы совсем новый — старшие еще помнят времена, когда главные государственные начальники критиковали выставки и давали советы писателям. Но это было очень давно. А в последние годы — нет, такого не припомнить. Разумеется, известно, что большие начальники во всем мире предпочитают академическое искусство, особенно в его салонном варианте: «Чтобы все, как в жизни, но покрасивее». Известно также, что где-то там, за кордоном, принято эти предпочтения оставлять при себе — ну разве что заказывать у салонных художников свои портреты и вешать их на стену. А у нас любовь начальства — дело выгодное: музей подарят или закажут оформление чего-нибудь важного и государственного. Но чтобы критиковать или советы давать — боже упаси, давно не слыхали.