20 июня в городе Москве произошло более чем знаменательное событие. В этот день работники ФСБ твердо и решительно выступили в защиту прав и свобод граждан. Причем защищать пришлось от депутатов Госдумы и представителей Администрации президента. Дело было, как сообщает печать, на устроенном думским Комитетом по безопасности публичном обсуждении поправок в закон "О противодействии экстремистской деятельности" и в ряд других законов. Поправки эти были в ускоренном темпе подготовлены, после того как, выступая перед Федеральным собранием, Путин в очередной раз вел речь об усилении в период выборов «угрозы» экстремизма и потребовал ужесточить ответственность за него. Никто даже не скрывает, что поправки готовились государственно-правовым управлением Администрации президента, а представителям думских партий доверили лишь вынести их на обсуждение.

В конце мая в Москве прошел съезд независимой психиатрической
ассоциации. Среди вопросов, которые там обсуждались, был и вопрос о возможности или невозможности восстановления в России карательной психиатрии, применение которой в Советском Союзе к инакомыслящим на долгие годыпокрыло позором советских психиатров. Этот вопрос возник не случайно. Введение цензуры, политический сыск, использование судебной системы для сведения счетов с неугодными, появление политических заключенных, —
все эти элементы советской тоталитарной системы постепенно перекочевали в российскую авторитарную. Для полноты картины не хватает только карательной психиатрии.

Пятнадцать минут славы у меня никто не отнимет. Вашингтонский ответ помощника российского президента Игоря Шувалова на мой вопрос о его личных предпочтениях при выборе кандидата в  президенты,взбудоражил политически активную общественность в России и прессу,  жадную до сенсаций.  Еще бы, скажут некоторые, ведь помощник президента Путина ясно дал понять, что у Сергея Иванова и Дмитрия Медведева есть шансы пролететь мимо трона, благодаря всегда способному на «сюрприз» Владимиру Путину.

Защищая права религиозного мировоззрения в обществе, представители Русской православной церкви обычно делают акцент на коренных, как они полагают, изъянах секулярного сознания, ставящего мерилом всех вещей греховного человека (подобные мысли высказывались и на состоявшейся в Москве стык в стык с Гнезненским съездом международной православно - католической конференции «Христианство, культура и нравственные ценности», где, наверное, впервые прозвучали прямые призывы остановить секуляризационные процессы). В Гнезно вопрос ставился иначе: возможно ли объединить усилия секулярного и христианского гуманизма, чтобы оба они работали на будущее Европы?

 
Двенадцать лет назад я был в Буденновске. Вряд ли я когда-нибудь забуду эмоциональный фон всей этой истории – боль и жалость, страх и сочувствие, ненависть и презрение смешивались в душе в какой-то гул. Многое из того, что тогда произошло, так и не получило сколько-нибудь внятного объяснения. Многие виновники случившегося не только не понесли наказания, но и не были официально названы в качестве таковых. Никто из тех, кто участвовал в разрешении кризиса, не получил никакой благодарности от государства. Был ли награжден кто-нибудь из непричастных, уже не помню, да это и не так важно.

В своем предыдущем тексте о национал-оранжизме я уже отмечал стремление найти ему респектабельные аналоги на Западе для того, чтобы он стал приемлемым для демократов. В этом контексте особенно удобной, на первый взгляд, является фигура Саркози – борца против иммиграции, который только что избран президентом Франции и активно способствовал успеху своей партии на парламентских выборах. Раз уж Франция с ее демократическими традициями выбрала такого политика, то почему бы и России не востребовать антииммигрантскую политическую силу. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что аналогия хромает.

Как-то в 1949 году, когда академик Александров, который на тот момент был научным руководителем Челябинска-40, покрывал  никелем плутониевые полусферы для будущей атомной бомбы, к нему заявилась делегация генералов и чекистов. «Они спросили, что я делаю,  - вспоминает Александров. - Я объяснил, и тогда они задали странный вопрос: "Почему вы думаете, что это плутоний?" Я сказал, что знаю всю технологию его получения, и поэтому уверен, что это плутоний, ничего другого не может быть!» - «А почему вы уверены, что его не подменили на какую-нибудь железку?» Я поднес кусок к альфа-счетчику, и он сразу затрещал. «Смотрите, - сказал я, - он же альфа-активен!» - «А может быть, его только помазали плутонием сверху – вот он и трещит», - сказал кто-то. Я обозлился, взял этот кусок и протянул им: «Попробуйте, он же горячий!» Кто-то из них сказал, что нагреть железку недолго. Тогда я ответил, что пусть он сидит, смотрит до утра и проверит, останется ли плутоний горячим. А я пойду спать».

Недавно известный политолог Андрей Пионтковский в одном из интервью упрекнул меня в том, что, о чем бы я ни писал, в конце обязательно пройдусь по «Яблоку». Я счел этот упрек справедливым и теперь, пожалуй, буду начинать каждый новый текст с нападок на самую демократическую партию РФ .
Если говорить серьезно, то в последнее время тему «Яблока» я старался обходить. И вовсе не потому, что надеялся, как некоторые, на чудесное возрождение некогда весьма популярной общественной организации и щадил чувства ее сторонников.
Просто стало неловко. Потому что казалось, что о нынешнем «Яблоке» можно говорить либо хорошо, либо уже ничего. Я бы даже пришел на похороны, если бы таковые были объявлены. Речей бы говорить, конечно, не стал, но цветы бы принес.