Президенты Буш и Путин должны с удовольствием наблюдать за реакцией прессы, настаивающей на неизбежности конфликта между ними, как на сборе G8 в Хейллигендаме, так и на встрече tet-a-tet в Кеннебанкпорте в начале июля. Те из моих коллег, кто рассчитывал на резкий ответ Джорджа Буша Владимиру Путину в Праге, должны посильнее себя ущипнуть. Тем же, кто по-прежнему считает и пишет о том, что президент США дал сдачи своему российскому другу, следовало бы проверить зрение и на время подальше отойти от клавиатуры. Выпить холодной воды с лимоном необходимо и части вменяемых лидеров немногочисленной российской оппозиции, отчасти рассчитывающей на то, что Белый дом охладит пыл виртуального собеседника Махатмы Ганди.

Подозреваю, что среди моих читателей могут найтись такие, которые задают себе вопрос, который, признаюсь, я и сам мог бы задать: «А на черта Сатаров морочит нам голову этим бесполезным Посланием?! И так все ясно. Ну дурит нам власть голову. А нам плевать». Хорошо, что «плевать». Практично. Экономно. Но внимательный читатель уже видимо заметил, что подробный разбор последнего Послания Путина – это всего лишь повод поговорить о политике президента, о стиле и практике его режима, о его уникальном окружении, о прошлом, настоящем и будущем этого режима. Кроме того, впереди выборы. И морочить нам голову будут еще неоднократно. И лапшу на уши будут вешать. И баки забивать. И будут делать это так же двусмысленно, стесняясь называть вещи своими именами, запредельно обманывая. Потому полезно вместе поупражняться в дешифровке и разоблачении подобных текстов.

Президент Владимир Путин подписал указ о награждении Александра Солженицына Государственной премией РФ «За выдающиеся достижения в области гуманитарной деятельности». Что  делать? Радоваться или печалиться? Что делать Солженицыну: принять награду или отказаться?

Не знаю, как вам, а мне этот путинский жест совсем не нравится. Не верю я , что Путин действительно высоко почитает Александра Исаевича и вообще понимает, кто такой Солженицын.

Владимиру Путину удалось стать главным ньюсмейкером накануне встречи восьми лидеров промышленно развитых государств в Германии. После его общения с журналистами из стран «восьмерки» в ведущих газетах этих государств первые полосы полны предположениями о грядущей гонке вооружений и даже новой холодной войне. На мой взгляд, ни гонка вооружений, ни холодная война нам не грозят. Нынешнюю ситуацию исчерпывающе описывает совсем другое словосочетание из фултонской речи Уинстона Черчилля. А именно: железный занавес.

Между США и Россией, Евросоюзом и Россией происходит то, что называют "охлаждением отношений". Но война ли это? На сегодня есть три самых обсуждаемых события. Первое – американские ПРО в Польше и радар в Чехии. Второе — польское вето на новое Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС) России с Евросоюзом. Третье – Косово. Все остальные недоразумения между нами и Западом длятся уже не первый год. Скажем, кампания, связанная с отравлением бывшего конвойного в Лондоне, "не круче" отказов выдать России крупного чеченского террориста. Но к холодной войне, то есть к взаимной изоляции все эти "неловкости при общении" с Западом не привели. Наоборот, на днях, например, стало легче получать шенгенские визы. Пусть не всем граждан России, а части, но все равно — стало не труднее, а легче.

Помните наперсточников, уважаемые читатели? Так вот у наперсточника можно было выиграть. Правда, немного. Для этого не нужно было угадывать, под каким наперстком шарик, нужно было понять, какую систему «маяков» игрок использует для передачи информации «верхним». «Верхние» находились в толпе вокруг игрока, им он «сбрасывал» деньги легковерных граждан. Они же создавали иллюзию, что у этого паренька, лихо передвигающего наперстки по картонке, выиграть не трудно. Но сами «верхние» тоже не знали, где шарик. До той поры, пока не получали сигнал от игрока.

29 марта 2007 г. федеральный политсовет СПС принял решение о перерегистрации Московского городского отделения. Поводом для такого решения послужили некие обращения, в которых выражалось недовольство руководством московского СПС.  «Перерегистрацию» путем личной явки прошли около 1000 человек — треть московской организации. После этого члены Московского городского отделения СПС обратились с открытым письмом к Егору Гайдару, в нем говорится, что  МГО «подвергается беспрецедентному и ничем не объяснимому разгрому» со стороны федерального политсовета СПС и зампреда партии Леонида Гозмана. Своим видением ситуации с  «ЕЖ» поделился первый заместитель председателя московского регионального отделения Владлен Максимов.

Именно об этом свидетельствовали два состоявшихся на прошлой неделе круглых стола. Первый, устроенный РГГУ и Евразийским отделением Международной ассоциации религиозной свободы (ЕАО МАРС) — «Школа в условиях свободы вероисповедания», — собрал на редкость представительный состав участников: и лидеров религиозных организаций, и специалистов из Министерства образования и науки, и правоведов, и правозащитников, и весьма обширное научное сообщество. Разговор, как водится, сконцентрировался вокруг предмета «Основы православной культуры» (ОПК). Второй состоявшийся в один день с первым круглый стол - «Миссия и СМИ» - обсуждал возможности диалога с «мировоззренчески чуждыми».

В течение нескольких последних лет президент Путин говорил, что не нарушит Конституцию. (Напомню, то же самое говорили о президенте Назарбаеве.) И даже назначил двух фактически официальных преемников — Иванова и Медведева. И вот только что, в интервью итальянским журналистам, президент Путин заявил нечто странное. Во-первых, он заявил, что преемником может быть и кто-то другой, например, «губернатор». Во-вторых, он сказал, что преемник будет обязательно, но что четыре года для президента – это мало. То есть получается, что Конституцию можно менять. Но, простите, зачем менять ее ради «губернатора», если можно менять ее ради Путина?

В предыдущей статье из моего герменевтического цикла мы с вами начали внимательно читать очередной фрагмент Послания президента Путина Федеральному cобранию. Не добравшись и до середины фрагмента, мы оказались ввергнуты в пучину смысловых противоречий, убедившись, что за двусмысленностями кроется намек на президентское окружение. Я похвалился, что у меня на этот счет есть полторы версии, и обещал поделиться ими. Начну с версии, которую я за неубедительность отношу к половинке версии. Суть ее такова. Послание есть текст по использованию технологии нейро-лингвистического программирования.