В ходе завершившихся на прошлой неделе в Пекине шестисторонних переговоров по ядерной программе КНДР ни одного слова не было сказано по поводу проблемы тысяч беженцев из КНДР, находящихся на севере Китая. Этот вопрос неудобен для всех договаривающихся сторон – никто толком не знает, что делать с этими людьми. В дни, когда все мировые агентства передают репортажи о праздновании юбилея Ким Чен Ира, «лучшего» и, без всякого сомнения, самого успешного сына северокорейского народа, возможно, стоит хотя бы раз вспомнить о его менее удачливых сыновьях.

Ярость президента Путина в Мюнхене напомнила мне о речи Ричарда Чейни в Вильнюсе 4 мая 2006 года. С той лишь разницей, что в Литве выступал вице-президент США, а в Мюнхене ответ Вашингтону прозвучал из уст российского лидера. Если бы Владимир Путин попросил, например, Сергея Иванова озвучить свои претензии, вряд ли эти заявления были бы достойны длительного обсуждения. Поясню: дав Чейни возможность высказаться в Вильнюсе, президент США вывел себя из под прямых упреков со стороны руководства России, переведя все разговоры с Кремлем в непубличную сферу.

Я предполагала, что это будет хорошо. Но я не знала, что это будет так хорошо. Новости о приезде делегации МОК в Сочи шли по всем теленовостям впереди новости о встрече Эхуда Ольмерта с Махмудом Аббасом. Делегацию встретили в аэропорту песнями и специально подвезенным теплым хлебом-солью. После того как эксперты насладились кубанским хором, губернатор Ткачев сказал, что теперь надо с дороги хорошо отдохнуть, а потом – милости просим на наши кубанские вина.

Сначала мюнхенская речь Владимира Путина, а потом заявление начальника Генерального штаба Юрия Балуевского открыли мне страшную тайну, которая мучила меня около двух лет. Напомню, что сначала Верховный главнокомандующий, а потом главный его военный советник заявили, что Россия готова выйти из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Тайна же заключалась в том, что вот уже некоторое время российские официальные лица говорили так, как будто договор давно прекратил свое действие. ще года два назад я имел несчастье участвовать в дискуссии с весьма пассионарной думской дамой, которая буквально с пеной у рта предрекала: вступление Украины в НАТО неизбежно обернется тем, что там появятся вражеские ракеты, способные за 3-4 минуты достичь Москвы.

Легко представить себе, что испытал прокурор Верещагинского района Пермского края, когда услышал комментарий президента России по поводу возбужденного им уголовного дела. «Чушь собачья», — сказал президент, и в этот самый момент прокурор подумал: «Дернул же меня черт трогать этого гребаного сельского учителя вместе со всеми его компьютерами. Все, теперь карьере конец». Если прокурор действительно так подумал, то это, несомненно, трезвая оценка сложившейся ситуации. Вот и важный адвокат Кучерена заявил, что «будущее Верещагинского прокурора должно решить его непосредственное начальство».

Центральный Банк России на днях опубликовал статистику, которая с новой силой заставила многих заговорить о близком банковском кризисе. Речь идет о просроченной задолженности физических лиц. За год сумма непогашенных вовремя долгов выросла более чем втрое: на 1 января прошлого года она составляла примерно 10 млрд рублей, а к началу нынешнего – уже около 33 миллиардов. Причем представленные данные относятся не ко всей российской банковской системе, а только к 30 крупнейшим банкам. По оценкам большинства экспертов, данные ЦБ несколько завышены, поскольку банки, предоставляя отчетность контролирующему органу, нередко склонны сгущать краски.

ВЦИОМ провел большой опрос среди россиян на тему морали и нравственности. Главный вопрос - удовлетворены ли уважаемые россияне морально-нравственным климатом в стране. Ответ отрицательный. Нет, не удовлетворены. Две трети считают, что климат ухудшается. 76% в этой связи считают, что только срочное вмешательство государства позволит исправить ситуацию. Т.е. именно родное государство, и только оно, способно спасти нас, вытащив из выгребной морально-нравственной ямы. Результат отменно интересный в своей предсказуемости. И в том, что касается оценки серьезности заболевания, и в том, что касается предлагаемого рецепта излечения.

Раз в четыре года в России случается эпидемия. Странный зуд охватывает политиков и высших государственных служащих: у них начинают чесаться руки и прочие части тела от непереносимого желания как-нибудь усовершенствовать государственную машину, с некоторых пор именуемую вертикалью. А поскольку большинство из этих персонажей совершенно искренне убеждены, что у государства только две важнейшие функции: собирать деньги в бюджеты разных уровней – от федерального до муниципального, — а после их пилить, простите, делить по справедливости, то стоит ли удивляться, что страсть к нововведениям и преобразованиям выливается в инициативы и законопроекты, призванные усовершенствовать налоговую систему.

Он все перепутал. (Обойдемся без дешевых каламбуров.) Ну в самом деле, смотрите, что получается: его просили назначить премьером Дмитрия Медведева, и он, как рассказывают, уже раза три клятвенно обещал Волошину это сделать, а в итоге повысил Сергея Иванова до уровня «семейного» протеже Медведева. Конечно, было бы забавней, если бы сам Медведев в этой ситуации стал министром обороны. Впрочем, и так не скучно. Сердюков так Сердюков. А чем плох Сердюков? Нормальный такой Сердюков.

Владимир Путин снял Сергея Иванова с поста министра обороны и назначил его первым вице-премьером. При любой нормальной кадровой политике, учитывающей обратную связь с реальностью, а не только с коридорами Кремля, подобное назначение было б невероятным. В самом деле, зададимся простым вопросом. Если г-на Иванова назначают первым вице-премьером, на должность официального преемника, — то почему бы не оставить ему по совместительству оборону, которую он и без того будет курировать? Слишком велик объем задач?