В пятницу 21 февраля в Сочи должна пройти женская эстафета в биатлоне. Это последний шанс для наших спортсменов обоих полов, которые везде ходят с лыжами, завоевать для Родины обещанное золото. Вся страна будет с трепетом ждать этого момента, обсуждать шансы, делать ставки, припасать пивко. В этот же день ожидается оглашение приговора узникам Болотной. С 6 февраля эти два мотива тесно переплетаются, проявляя новое «лицо» политического режима. Пока мы все приникали к телеэкранам, завороженные подаренным Путиным зрелищем и накалом спортивных страстей, с этих самых экранов вытеснили «Дождь», оставив единственному честному телеканалу крохотную резервацию в Интернете. Параллельно началась атака на «Эхо Москвы».

Премьер-министр Дмитрий Медведев призвал президента Виктора Януковича не быть тряпкой. Украинские власти, по мнению Медведева, должны сконцентрироваться и не допускать, чтобы о них вытирали ноги, как о тряпку. Власть должна «защитить людей, защитить правоохранительные структуры, которые стоят на страже государственных интересов и защищают тех же самых людей».

При счете 3:1 прозвучала финальная сирена матча Олимпийского четвертьфинала по хоккею. Игроки российской сборной — сплошные звезды НХЛ, — понурив головы, уныло поплелись в раздевалку. Бесславный конец хоккейного турнира национальной команды, на которую так рассчитывали на Первой Домашней Зимней Олимпиаде. Почти одновременно зазвонил мобильный телефон, и старый мой друг, с которым играл в команде «Легенды нашего хоккея», прокомментировал наше историческое поражение.

Победители сочинской Олимпиады в парном катании, россияне Татьяна Волосожар и Максим Траньков, выступили под музыку из рок-оперы «Иисус Христос – Суперзвезда» и изобразили распятие. И заметьте, никто из «православной общественности» не закричал. Это вам не на богомоловский спектакль МХТ наезжать: защитники в самом верху найдутся. Что, в данном случае, и хорошо. Культура не может существовать без метафизических поисков. К тому же все время оглядываться на реакцию фриков не очень полезно ни культуре, ни религии.

Скандал вокруг заметки Виктора Шендеровича раздули, по обыкновению, те, кто не прочел. Или, прочитав, так ничего и не понял, но зато обиделся. А нужно всего-то внимательно прочесть, чтобы понять, что не в Олимпиаде там дело, и даже сравнение двух Олимпиад, Берлинской и Сочинской, тут в сущности ни при чем. И даже не красавица-фигуристка — главная тема этого текста. В центре его — сам автор, пытающийся разобраться со своим «душевным разрывом».

Завтра, 21 февраля, в 12:00 председатель Замоскворецкого суда Наталья Никишина словами «Именем Российской Федерации...» начнет оглашать приговор по первому большому процессу в рамках «болотного дела». Приговор, содержание которого предопределит вектор развития России на ближайшие годы: продолжит ли наша страна все ускоряющееся сползание в бездну внутреннего раскола, взаимного отчуждения и ненависти, продолжит ли стремительную трансформацию авторитаризма в открытый фашизм — возвращение в до боли узнаваемое никуда — или получит шанс начать выруливать к более вменяемым ориентирам. Шанс, который еще надо будет исхитриться использовать — и за который придется бороться! — но который может стать либо повесткой дня, либо отодвинуться в туманное далёко, куда и путь-то толком непонятно с чего начинать...

После ужасной трагедии в Киеве язык не поворачивается называть народными волнениями то, что происходило в Казахстане после 11 февраля. В тот день Нацбанк страны объявил о девальвации национальной валюты тенге на 20 процентов. И, тем не менее, вот уже вторую неделю мировые информагентства, затаив дыхание, внимательно наблюдают за происходящим в самой большой после России постсоветской стране. Девальвация стала шоком абсолютно для всех казахстанцев. Мой знакомый, высокопоставленный чиновник из Астаны, зело злился на власти, он держал немаленькие депозиты в тенге в отечественных банках.

А что, у кого-то есть на этот счет сомнения? Отбросьте их. У лиц, приставленных опекать отечественное искусство, а заодно и науку о нем, иных задач, нежели продать и продаться, теперь нет. Ну разве что еще, по давней-предавней привычке, солгать, оболванить и кинуть. Скорбные голоса тех, кто смеет роптать и напоминать об иных его целях, не измеряемых в рублях/долларах/евро, тонут во мраке, сгустившемся отнюдь не над одним конкретным театром, институтом либо городом — над страной. Которая пока что, скорее всего, и не осознает, на краю какой бездны стоит. И какими последствиями чревато дело вроде бы сугубо локальное — разгром всех пяти искусствоведческих институтов в Москве и Санкт-Петербурге и Академии русского балета.

Дорогой Николай Карлович!
Очевидно, что я столь невнятно излагаю свои мысли, что даже Вы, с Вашим умом и проницательностью, не поняли, о чем я написал в колонке под названием «Неизбежность бойкота».
Я задавал риторический, как Вы справедливо отметили, вопрос о том, какую еще подлость должны сделать Дмитрий Киселев, Владимир Соловьев и прочие мамонтовы, чтобы Вы и еще ряд людей, которых называют репутационными, перестали ходить на их передачи и на их каналы.