С каждым днем судебный процесс набирают силу и остроту. Уже понятно, что столкнулись не интересы осужденной Алехиной и администрации исправительной колонии № 28, а право и произвол. Право защищает осужденная, произвол — тюремная система.

Сегодня ответчики подтянули в зал «тяжелую артиллерию» — майора Романа Игнатова, заместителя начальника колонии по оперативной работе, по лагерному «кума». Вместе с ним ответчиков представляют уже четыре сотрудника администрации, зато прокурор, после того как судья вынес ему замечание, на суд не пришел. Игнатов — классический тип советского лагерного мента, с пустыми глазами, презрительно-неподвижным лицом и подростковым интеллектом.

«Дело Шувалова» радикально отличается от прочих коррупционных дел, которые раскручиваются с конца прошлого года в России. Прежде всего, потому что инициировано оно было не одной из кремлевских или правительственных группировок. Информацию о деятельности компании Sevenkey обнародовал бывший партнер и адвокат Шувалова до 2007 года (этим объясняется, что последние из обнародованных документов относятся именно к 2007 году), а так же бывший адвокат ЮКОСа — Павел Ивлев.

Автобус с усатым палачом уже рассекает по Петербургу; именем рябого убийцы скоро снова назовут город на Волге. Невыносимо. А жить на Ленинском проспекте — выносимо? Гулять мимо памятников лысому маньяку, развязавшему гражданскую войну и выдававшему квоты на расстрелы целыми сословиями — выносимо? Да, вполне. Легче переносится почему-то. Вот две простые причины для этой разницы в уровне болевого порога. Первая причина банально-хронологического свойства: картавый был иконой гораздо дольше рябого.

Закончился еще один судебный день в Березниках. Наконец началось рассмотрение дела по существу. Дарова с Алехиной в колонии, сидят рядышком шепчутся. Иногда над чем-то смеются, что выводит судью из себя. Я за столом один. С утра приобщали к делу документы администрации колонии. Документы скверные, оформлены плохо. Дарова не дает им спуска, тыкая носом в каждую мелочь. Замначальника колонии подполковник Вайзер пытается понять, что ее спрашивают, изредка отвечает по делу. Иногда мученически заводит глаза, чтобы все видели, как ей тяжко.

Твердить о том, что путинский режим исчерпал себя, банально. Сегодня важнее поразмышлять, приведет ли агония путинизма к концу самодержавия, можно ли надеяться на раскол элиты и как выходили из авторитаризма другие страны.

Читайте в «Ежедневном журнале» 5 - 7 февраля

Украинские политические новости этой зимы более всего напоминают сценарные заготовки криминального триллера: действующие лица и исполнители в общих чертах понятны и прописаны, сюжет с его «ключевыми эпизодами» задан, более того, эти «ключевые эпизоды» рано или поздно войдут в учебники новейшей истории Украины, и в этом сегодня мало кто сомневается. Итак, главными событиями новостных лент стали два заказных убийства более чем десятилетней давности.

Природные аномалии типа Бермудского треугольника всегда вызывают нездорово-боязливый интерес. И новости о них подаются с оттенком потусторонней мистики. То ли было, то ли не было, то ли было, но не так, как рассказывают... Вот и между Сирией-Ливаном- Израилем, по результатам таинственной атаки то ли по колонне комплексов ПВО, то ли по «исследовательскому» центру,  нарисовалась местная бермудская аномалия

Ну вот мы и дожили. Президент Владимир Путин в прошедшую пятницу встретился с участниками Архиерейского собора, который проходит в Москве с 2 по 5 февраля. Нет, нельзя сказать, что президент встречается с архиереями впервые — такое уже бывало, и не раз, президент даже отметил, что это превратилось в традицию. Новшеством стало другое — президент, пожалуй, впервые, почти слово в слово, повторил излюбленную мантру представителей патриархии: «Мы должны уйти от вульгарного, примитивного понимания светскости».

Суд в Березниках бьет все рекорды. Дело по обжалованию взысканий слушается третий день. Обычно на такие дела занятый судья тратит минут 15-20, а не очень занятый – час. Хорошо или плохо, что дело затянулось? Скорее, хорошо. Несправедливое судебное решение легче вынести за десять минут, чем за три дня. Поэтому не очень тонкая ирония Маши Гессен, заметившей, что «сторона Алехиной настроена утопить этот суд в процессуальных подробностях и похоронить в бесконечно растянутом времени», выдает лишь привычное для России пренебрежение правом и тщательностью процедур. «Процессуальные подробности» – это то, что не позволяет превратить суд в сталинское Особое совещание.

Теперь пришла пора объясниться с читателями. Разнообразные реакции на мои вольные фантазии сопровождались кучей вопросов. Я уж не говорю о моем собственном замысле. Поэтому так. Сначала я объясню, как я сам толкую эти фантазии. Потом отвечу на некоторые вопросы, а потом уж расскажу про замысел и его цель. Фантазии. Это не прогнозы, не попытки предугадать будущее, даже в виде какого-то веера вариантов. Это ясно, ведь в последнем случае нужно было бы рассмотреть больше вариантов, хотя бы раза в два. Поэтому не было смысла подходить к этим фантазиям с критерием правдоподобности. Вообще, прогнозы – дело сомнительное.