Если говорить об экономике, практически весь минувший год прошел в ожидании глобальных потрясений, и никакой календарь майя тут не причем. Поводов для страха было предостаточно. Сначала весь мир с трепетом наблюдал за развитием политического кризиса и досрочными парламентскими выборами в Греции, которой отводилась роль могильщика еврозоны.

За последние 20 лет в мире произошел экономический перелом, такой же фундаментальный, как неолитическая или промышленная революция. А именно: производительность труда стала настолько велика, что впервые в истории меньшинство может прокормить большинство.

Это отличает нашу эпоху от всех предыдущих эпох.

Я полагаю, что могу говорить о революции без риска быть обвиненным в экстремистских призывах (хотя  боюсь этого), ибо речь пойдет о прошлом, а не о будущем. Я считаю, что о революции говорить необходимо, ибо она, без сомнения, стала одной из центральных проблем уходящего года, более того, проблемой острейшего размежевания, в том числе — внутри новой оппозиции, сформировавшейся в 2012 году. Я уверен, что о революции нельзя не говорить, ибо уходящий год продемонстрировал ее неизбежность в России, и это главный итог года. Но коль скоро это так, задача каждого ответственного человека в стране — озаботиться минимизацией негативных последствий неизбежного социотрясения.

Внешняя политика первого года третьего президентства Владимира Путина характеризуется несколькими основными тенденциями. Во-первых, вера в Realpolitik. Но это не цивилизованный Realpolitik Генри Киссинджера. Это простой, если не сказать примитивный Realpolitik 19 века. Государства, эти эгоистические животные, торгуются друг с другом, пытаясь реализовать свои национальные интересы.

Самым отвратительным событием года стало введение Интернет-цензуры в России с помощью Единого реестра запрещенных сайтов. Впервые в нашей стране появилась законодательно оформленная и технически реализованная система фильтрации Интернета. Под предлогом заботы о нравственности детей Дума и президент одобрили цензуру в Сети, которая до сих пор оставалась последней относительно свободной зоной, обеспечивающей свободу выражения граждан.

О российской внешней политике корреспондент «Ежедневного журнала» беседовал с известным экспертом-международником Сергеем КАРАГАНОВЫМ.
Сергей Александрович, какими, на Ваш взгляд, были основные тенденции российской внешней политики в ушедшем году?

Российская внешняя политика в 2012 году развивалась в духе тенденции последних лет. То есть Москва вела себя на международной арене, говоря попросту, довольно кондово,

Сирия, Китай, Соединенные Штаты. События в этих трех странах определили политическое лицо мира в 2012 году. Происходящее там объединяет одна общая черта — растущее ощущение неопределенности и неуверенности в том, что будет дальше.
Сирийская гражданская война стала квинтэссенцией современной международной политики, слепком тех проблем, которые характерны для глобальной ситуации. В Сирии переплелись разные процессы, каждый из которых несет в себе мощный потенциал, в основном разрушительный.

Ну!? Чего притихли? Ошарашены? Признаться, я тоже…Мы, конечно, давно знаем про них, что они — уроды. Но это было какое-то более или менее, абстрактное знание. Ну, да — мелкие, корыстные, быдловатые, трусливые, пошлые, бесталанные и безмозглые, а еще злые и мстительные… Вот собирательный портрет нынешнего российского истеблишмента, взращенного путинским режимом и выдвинутого им, кажется, из недр ада на самый верх российской общественной и политической жизни.

Во вторник, 25 декабря, в Египте были подведены окончательные итоги конституционного референдума. Голосование проходило в два этапа, 15 и 22 декабря. Право голоса получил 51 млн. граждан, достигших 18 лет. Голосование проходило на фоне массовых протестов и столкновений оппозиционных активистов с полицией. Беспорядки привели к гибели одного человека на избирательном участке, расположенном в 300 км от столицы.

Наверное, одна из главных проблем нашего общества — в отторжении всего того, что оно считает аномальным. Начиная от больных детей, которых оно априори лишает шанса на нормальную жизнь (что на больных обращать внимания, о здоровых кто-нибудь бы позаботился, вот мне бы зарплату прибавил!). Заканчивая, например, художниками-абстракционистами (нормальным людям они не нужны, пусть работать идут, пользу людям приносят, например, в шахте бы поработали — при этом так рассуждают граждане, видевшие шахту разве что по телевизору).