Гигантский митинг 10 декабря в Москве стал событием, неожиданным для всех — и для организаторов, и для участников, и для власти, и для внешних наблюдателей. Цифра в тридцать с лишним тысяч человек, подтвердивших в Facebook, что они придут, поражала воображение и нервировала власть — но и этот виртуальный рекорд был превзойден реальностью, по меньшей мере вдвое.

«Перебирая наши даты, я обращаюсь к тем ребятам…» Это, кстати, ключевой, по-моему, вопрос — к кому обращаемся, годовщину чего отмечаем на этой неделе? Восстания хомячков? Неожиданного пробуждения гражданского общества? Рождения чувства собственного достоинства в национальном масштабе? А мы — это, собственно, кто? Вроде бы очевидно: мы — это те, кто 5 декабря 2011 года заполнил пространство Чистопрудного сквера и проезжую часть одноименного бульвара. А еще через пять дней, прихватив под локоток друзей и подруг, пап, мам, дедушек и бабушек, вышел на набережную канала возле Болотной площади... Но так ли это очевидно?

Сегодня, спустя год после начала массовых протестных акций в Москве и других городах России, многие говорят о спаде протестного движения. С одной стороны, подобные разговоры представляются, по меньшей мере, странными. Ещё в ноябре прошлого года никто из противников путинского режима и мечтать не мог о том, что на столичные улицы выйдут десятки тысяч людей, не признающих действующую власть легитимной. Тем не менее, даже по самым скромным подсчётам, в последней массовой акции 15 сентября сего года, которую многие окрестили чуть ли не провальной, приняли участие несколько десятков тысяч человек.

Их книжки: Белова, Шукшина, Тендрякова — наших великих писателей- деревенщиков, стоят у меня на полке, утыканные закладками, заметно потрепанные, но неизменно любимые.
Когда обессиленный и опустошенный возвращаешься из московских суетливых и циничных джунглей в свой рубленый «в обло» деревянный дом, рука нет-нет и потянется к корешкам заветных книг. Бывает, откроешь с любого места «Кончину» Тендрякова, «Земляки» Шукшина или «Привычное дело» Белова — и нет для меня лучшей психотерапии. Через каких-нибудь полчаса маленьким белым и очень теплым облачком возвращается в душу покой.

На встрече с представителями Российского союза предпринимателей (РСПП) во вторник Дмитрий Медведев призвал честно и без обиняков признать ошибки, допущенные предыдущими правительствами в ходе реформы пенсионной системы, десять лет разделенной на накопительную и распределительную части. «Если говорить о самой системе пенсионирования, то, вы знаете, здесь произошла ошибка в расчетах, ее нужно просто признать, признать правительству, признать тем, кто когда-то занимался этой проблемой, работая в правительстве», — цитирует премьер-министра «Интерфакс».

Главной темой состоявшейся на этой неделе в Брюсселе встречи министров иностранных дел стран НАТО стало размещение на территории Турции зенитных ракетных комплексов (ЗРК) Patriot, которые должны будут перебазироваться в район турецкой границы с Сирией из Германии и Нидерландов – единственных европейских стран, располагающих мобильными версиями ЗРК. Усиление турецкой системы противоракетной обороны уже стало предметом критических высказываний со стороны российского президента Владимира Путина, который в ходе своего визита в Турцию вспомнил чеховское ружье, которое в конце пьесы обязательно должно выстрелить.

Петербург все-таки, что ни говори, город особенный.

Имперская закалка. Дух неволи, стройный вид… Державное теченье… ну вы помните. Река, и та в рамках. Шаг вправо, шаг влево… Короче, ну ничего там нельзя, на этих берегах!

Не по сравнению с Берлином даже — что нам берлины… — с Москвой!

Традиция. Чуть что — сразу в равелин.

Романовы.

Когда российские интеллигенты в 70-е годы мечтали на кухнях о новой, лучшей жизни, то образ университетского профессора в роли главного следователя страны мог бы их впечатлить — в положительном смысле. Так же, как и перспектива появления бывшего преподавателя римского и гражданского права на посту президента. Но реальность оказалась таковой, что юрист-президент стал лишь временной фигурой между вторым и третьим сроками президента-чекиста, а профессор-следователь борется с оппозицией не менее жестким методами, чем профессиональный «следак». Да и профессорская карьера Александра Бастрыкина выглядит не слишком обычно. После окончания университета он не пошел на службу в КГБ, как его одногруппник Владимир Путин, а, недолго прослужив в органах МВД, вернулся в родной вуз.

Теперь-то мы знаем, как в России запускаются конституционные реформы. Неизвестно, знал ли Борис Ельцин, подписывая указ № 1400 от 21 сентября 1993 года, но повод в России, похоже, всегда один: «…Прямое противодействие осуществлению социально-экономических реформ, открытая и повседневно осуществляемая в Верховном Совете обструкция … попытки непосредственного осуществления функций исполнительной власти … большинство в Верховном Совете Российской Федерации и часть его руководства открыто пошли на прямое попрание воли российского народа…

Исполнилось 120 лет со дня рождения диктатора Франсиско Франко – одного из самых неоднозначных правителей авторитарного толка XX века. Вспомнят ли о нем в эти дни испанцы, посетуют ли, что его нет, проклянут ли в веках или равнодушно предложат спорить о его деятельности историкам? Не так много диктаторов умерло в преклонном возрасте в своей постели и при власти. Еще меньше сохранили уважение и почитание своих граждан после смерти: попинать мертвого льва – любимая забава не только противников, но и бывших приближенных, которым надо как-то освободиться от своих комплексов неполноценности.