Печальным был ушедший 2011-й. Во всяком случае, для меня. Знаю огромное количество людей, разделяющих это ощущение. Но жизнь продолжается. А итоги подводить надо. Ровно год назад я писал в «ЕЖе» «неюбилейные» заметки про продолжавшийся в 2010-м распад СНГ. Тогда до юбилея оставался год, теперь и он позади, в прошлом декабре Содружеству исполнилось 20 лет. Почти треть моей жизни. Вроде не много, гораздо большая часть осталась там, в СССР. А с другой стороны, как посмотреть. Взять, к примеру, Ольгу Боровкову, мирового судью, что засудила Сергея Удальцова. Всего 27 лет девушке, а стала уже символом нашей Родины. В том памятном 91-м, когда на обломках Союза возникало СНГ, девочка Оля пошла в 1-й класс, и вот как выросла, однако… Согласитесь, чем не символ славного 20-летия? Неужто, правда, такой был «сор» в 91-м, что выросли из него подобные «цветочки»…

Много лет назад, еще в конце ХХ века, ливийский писатель (и по совместительству полковник и лидер революции) Муаммар Каддафи опубликовал рассказ под названием «Самоубийство космонавта». В нем говорилось о горестной судьбе космического исследователя, обладавшего многочисленными знаниями, но оказавшегося невостребованным после свертывания исследовательской программы. Космонавт не умел заниматься ни столярным, ни слесарным, ни токарным ремеслом, а под конец, не принятый нигде, оказался непригоден даже к роли сельскохозяйственного рабочего, так как ошеломил фермера бездной ненужной премудрости. В конце концов, космонавт принял решение покончить с собой.

Что происходило на родной самарской земле в 2011 году?

Если не считать некоторых небольших подвижек, жизнь наша повседневная не стала ни много лучше, ни много хуже. С бытовой точки зрения, конечно. С материальной. Все было как обычно — кредиты дорогие, квартплата дорогая, цены растут, зарплаты за ними успевают слабо, пенсионеры и бюджетники перебиваются с хлеба на квас, малый бизнес умирает, коррупция, напротив, чувствует себя превосходно. Но кризис, однако ж, официально считается преодоленным, что, вероятно, и позволяет вваливать миллионы и миллиарды рублей в «планов громадье».  

Перечитал своим итоговые заметки за прошлые годы. Лейтмотив незатейлив: многое произошло — ничего не случилось. А свои ожидания 1 января каждого года я и так помню отлично. Вот он начинается, этот год. Его первые минуты. Еще ничего не успело произойти ни хорошего, ни плохого. Это как белый лист, на котором пока нету ни единой точки, но со временем он будет исписан весь. Что там будет? Что случится в эти 12 месяцев? Это всегда так интересно! Настолько, что хочется на мгновение запрыгнуть в 31 декабря только что наступившего года и посмотреть: ну, как оно там?

Самый противоречивый итог года – это то, что случилось с понятием «демократия». С одной стороны, вторжение в Ливию законодательно оформленное как обеспечение «бесполетных зон», а фактически представлявшее собой откровенную операцию по смене режима, продемонстрировало окончательное стирание граней. Бомбовая поддержка «демократических сил», то есть одной из сторон гражданской войны, о которой до того момента не было ничего известно, далеко выходила за пределы приличий, как бы ни относиться к режиму Каддафи. Двадцатилетняя трансформация демократии и гуманитарной защиты из благородной идеи в достаточно циничный инструмент достигла в Ливии своего апогея и высокой степени дискредитации.

Итоги этого года как никогда интересно сверить с предсказаниями годовалой давности. Тогда казалось (мне, по крайней мере), что история не то чтобы «прекратила течение свое», но — подергивается ряской. Симулятивная модернизация при африканском воровстве и азиатском правосудии, членство в «большой восьмерке» и поддержка Ким Чен Ира — вся эта номенклатурная эклектика намертво сцепилась в причудливый пазл при полной апатии населения, и никакого просвета видно не было. «Шизофрения проросла в организм и перестала беспокоить», — писал я.

Это, прежде всего, «арабская весна», которую назвали «твиттерной революцией». Она началась в декабре 2010 года в Тунисе, но по настоящему развернулась в 2011-м. Развернулась с эффектом домино – в Египте, Ливии, Марокко, Йемене, Бахрейне и Сирии. Спору нет, «Твиттер» и «Фэйсбук» свою роль в сколачивании воинственной «виртуальной толпы» сыграли. Но с учетом особенностей арабского мира только новыми технологиями массовые выступления там объяснить нельзя. Энергию бунта повстанцы черпали преимущественно в мечетях.

Если говорить о главной тенденции российской внешней политики минувшего года, то она заключается в том, что никогда еще эта самая внешняя политика не находилась в таком очевидном противоречии с реальностью. Уличный протест стал главным явлением этого года. Сотни тысяч рассерженных людей в Тунисе и Египте заставляют отказываться от власти авторитарных правителей, десятилетиями удерживавших власть. Десятки тысяч протестующих в Западной Европе отправляют правительства в отставку.

Не буду писать об истории вопроса: о 24-м сентября, о 4-м ноября, об античных амфорах и торсах, о могучей боевой, а также сельскохозяйственной технике, о замечательной и полезной спортивной игре бадминтон. О безудержном воровстве, переходящем в клептоманию, яростную и страстную, как случка амурских тигров. О грубом вранье и нежном и трепетном, как первый поцелуй, нарциссизме. О гондонах, Киплинге и Хилари Клинтон.

 Обо всем этом уже писано-переписано, стебано-перестебано. Обсуждать следует дни сегодняшний и завтрашний.

В последнем месяце уходящего года мне выпало счастье. Я увидел наш ежовый народ. Не весь, конечно. Только его московскую часть. Но уже не мало, скажу я вам — тысячи, десятки тысяч людей. И я понял, что, полюбив вас заочно, не ошибся. Потому что вы прекрасны, мои дорогие! Вы — гордые люди с чувством собственного достоинства, ваши глаза светятся надеждой и решимостью, ваши плечи сомкнулись в единую цепь, которую уже не разорвать.

И уроды вас испугались, друзья мои! Ты понял, мой любимый ежовый народ, что уроды испугались именно тебя?! Ты осознал, какой являешься силой!?