Мы все живем в условно нравственном обществе. Не убий, не укради, не возжелай… Если судить по количеству демонстрируемых по жаркой погоде нательных символов веры, то просто душа радуется… И странно звучит «Чтоб ты сдох!», пущенное вслед случайно толкнувшему прохожему… Нет, мы не звери. Мы не уважаем насильников и убийц, хотя каждый раз, когда речь заходит о преступлении против жизни и здоровья человека, я задумываюсь: тот, кого судят или уже осудили, — действительно убийца и насильник или ему это просто пришили?

Президент Медведев побывал на Силиконщине. Товарищ президент ознакомился с достижениями американских коллег и призвал их заняться модернизацией в России.

В визите президента Медведева есть две составляющие. Одна — собственно политическая.

У Медведева нет никаких полномочий. Он не может менять силовиков, пилить бабло, расставлять на посты друзей — словом, делать все то, что составляет сейчас процесс управления Россией. Зато может чирикать в «Твиттере» и обедать с западными президентами, заставляя их верить, что в Кремле есть какие-то либеральные силы. Последнее и есть функция, возложенная на него Владимиром Путиным, и Медведев исполняет ее со всей страстью, надеясь, что Запад и в самом деле сделает ставку на него, а не на Путина.

В советские времена коллеги-журналисты любили писать о том, что, например, во время матчей наших и канадских хоккеистов многие иностранцы болели за «Советы». Говорят, что тогда существовали и клубы поклонников советских спортивных или балетных звезд. Кто-то объяснял это осознанием преимуществ социалистической системы, кто-то говорил о простой симпатии к мастерам мирового класса. Хотя во многом тот интерес был сродни интересу к диковинной зверюге в зоопарке. Она такая красивая и такая загадочная. Она сидит в клетке, и почти никому не удавалось увидеть ее на воле и тем более потрогать. Мы были пришельцами из другого мира. Мира таинственного, чуднОго, опасного. Такая экзотика бывает очень притягательной.

Я вспомнил об этом, когда смотрел матчи сборной КНДР на чемпионате мира по футболу.

В разгар ошской резни директор ФСКН Виктор Иванов заявил о возожном создании в Оше российской военной базы. Это, право слово, уже какой-то сюр. Это – как точно сказал Александр Гольц – «имитация империи».

В Киргизии киргизы режут узбеков – можно вводить войска в Киргизию, можно не вводить: у обоих решений свои плюсы и минусы. Если мы империя, то да се, бремя белого человека – надо вводить. Если не империя, пусть разбираются сами.

Модернизация модернизацией, а в российском государстве по-прежнему все новое – хорошо забытое старое. Вот съездил российский президент в Америку, продемонстрировал, что он на «ты» с разными электронными штуками, именуемыми гаджетами. Мало того, никого не предупредив, отправился с Обмой в закусочную (откуда – надо же! – не были заблаговременно выгнаны посетители) и ел с американским президентом жареную картошку прямо из одной тарелки. А потом, глотнув вместе с нездоровым напитком «Кока-кола» еще менее здорового воздуха свободы, Медведев отправился в Канаду и там на встрече лидеров промышленно развитых стран повел себя совсем уж раскованно.

Выбирая между главными сюжетами уходящей недели, я все-таки позволю себе остановиться на начале медведевского турне по Северной Америке. Все-таки эта тема более или менее свежая и духоподъемная, что ли. Не то, что чудовищно нудный и бесконечно тоскливый в своей повторяемости газовый (нефтяной) скандал.

Фотографии поездки Дмитрия Медведева по Калифорнии напомнили кадры старой советской хроники, которую показывали в кинотеатрах перед началом художественных фильмов. «Цветами и флажками радостно встречали советского лидера (фамилию подставить) жители (название подставить) страны или города», несся с экрана бодрый голос диктора.

Кабинет премьер-министра России. (Скромно, но со вкусом – карельская береза, чуть-чуть позолоты, тисненая кожа. Крокодила. Или бегемота.) За столом, на котором из полудрагоценных камней выложен мозаичный герб России, сидит Владимир Путин и при помощи отвертки выковыривает из стола элементы мозаики. Перед ним уже образовалась небольшая разноцветная горка. В нише напротив стола работает телевизор. Показывают футбол.

Путин выдвигает на себя один из ящиков, смахивает в него камни и отвертку, достает вувузелу и что есть мочи дудит в нее.

Голос помощника звучит из динамика: «Да, Владимир Владимирович...»

Путин. Там Греф сидит еще?

Всякий раз, когда на телеэкране появляется медальный профиль газпромовца Сергея Куприянова, миллионы телезрителей понимают: речь пойдет не о рождественской распродаже газа, а об очередном конфликте — либо с Украиной, либо с Беларусью. Конечно, когда на прошлой неделе Газпром огласил сумму белорусской задолженности и предъявил ультиматум, никто не поверил в то, что Беларусь не в состоянии заплатить 192 миллиона долларов за газ.

Нечто шизофреническое происходит в тех случаях, когда на российском политическом поле европейский индивидуализм сталкивается с русской общинностью. Попытки совместить либерализм и стадность были бы вполне забавны, если бы для подобных экспериментов у страны имелись свободное время и ресурсы. Таких проблем не возникает у националистов, державников, коммунистов и дураков – индивидуальная свобода их не интересует. И бог с ними. Такие проблемы возникают в либерально-демократической среде. Дружить или не дружить, а если дружить, то с кем и против кого?