В предыдущем тексте речь шла об изменении отношения российской власти к истории собственной страны. Когда «криптосталинизм» (иногда стыдливый, иногда не очень) сменился демонстративным антисталинизмом, который невозможно объяснить внезапным озарением. Единственная возможность понять причину таких изменений – искать предельно рациональное объяснение, связанное с современными реалиями, политическими или экономическими.

Какое прошлое нам нужно? Только лишь то, которым можно гордиться, или еще и то, за которое надо стыдиться? Может ли быть память избирательна, а патриотизм лишь позитивным? Что важнее: миф или правда? И всякий ли миф вреден, а правда всегда полезна? Ответственны ли государства и народы за преступления своих предшественников, и в чем выражается эта ответственность? В преддверии пышного празднования Дня победы, борьба за прошлое обостряется вновь.      

Нам еще много предстоит узнать о той войне. Той, о которой люди моего поколения, тоже уже стареющего, привыкли говорить просто: война. До войны, после войны. Во время войны. Окуджава писал: «На той единственной гражданской». Для нас единственной была Отечественная. Только мы не знали, что началась она для нас раньше, чем мы привыкли считать, и Отечественной стала не сразу.

В конце апреля, поближе к майским праздникам, когда политическая элита России, а также субэлита и недоэлита, властная, оппозиционная и по-модному пофигистская, паковала чемоданы, готовясь к весенним каникулам, чекисты, во главе с премьером, прислали в Думу законопроект, попирающий все — от права до здравого смысла. Как обычно, момент был выбран аккуратно, под шумок — типичное  поведение мелких пакостников. Реакция на законопроект стандартная для предотпускного времени: несколько небольших комментариев в прессе и в Интернете, в том числе весьма уместных, редкое бурчание оппозиционеров и благодушное молчание «правозащиты его величества».

Еще несколько месяцев назад, 21 января 2010 года, президент Дмитрий Медведев объявил о  государственной программе «Наша новая школа». Слово «наша» сразу смутило, но что к словам придираться. Правда, нехорошие ассоциации пробудило и слово «новая». Я вообще не люблю, когда возникают претенциозные проекты типа «новая школа» или «школа будущего». Каким-то опасным футуризмом отдает. Но мало ли, что я не люблю.

Скандал вокруг чудо-изобретений Виктора Петрика уже столь бесповоротно приобрел политическую окраску (став даже поводом для очередной перебранки между «Единой» и «Справедливой»), что сегодня мало кто помнит, что начинался он как чисто академический. Хотя некоторые ученые и журналисты уже давно пытались обратить внимание общества на, мягко говоря, странную деятельность «русского Леонардо», особого интереса даже у понимающих людей это не вызывало: мало ли научных фриков пасется сегодня в России?

День Победы — хороший праздник. Семейный, как Новый год. Потому что победили не просто в войне, а в войне Отечественной. И нет никого среди нас, чьих предков она не коснулась бы. Так что за каждым столом уместно выпить "за живых и мертвых", помянуть тех, благодаря которым мы уцелели. Этот шестьдесят пятый семейный наш праздник сильно политизирован. Замечено, для одних война — "в бой за Родину, в бой за Сталина!". Для других — "на поленьях смола, как слеза".

Оказывается, это очень просто – говорить правду. Если только этого захотеть или признать, что другого выхода нет. Приведу два последних по времени примера. Первый пример. ПАСЕ только что приняла резолюцию о голоде начала 1930-х годов. Российские власти резолюцию приветствуют за сбалансированный характер и отклонение поправки о признании Голодомора геноцидом украинского народа. Действительно, это была общая беда, общая трагедия, продиктованная, однако, злой волей тоталитарного режима, а не объективными условиями, на которые легко списывать любую беду.

День Победы почему-то вдруг стал личной заслугой товарища Сталина. Как и сама Великая Победа. Вот те, как говорится, нате. Перечислю аргументы, которые мне в передачу присылают сталинисты всех мастей — добровольные и платные: «Критикуя Сталина, вы доказываете свою ненависть к России. Критика человека, с чьим именем на устах шли в бой и погибали за Родину — плевок в лицо всем, кто погиб за Родину. Забыла, кто жидов (лексику сохраняю) из Освенцима освободил? А при Ельцине меньше погибло?»

12 апреля президент Дмитрий Медведев подписал закон «Об обращении лекарственных средств». Подписал, несмотря на то, что тысячи граждан обратились к нему с просьбой не делать этого. На тот момент, когда президент поставил свою подпись, под открытым письмом стояло уже 25 тысяч подписей. Всех этих людей обеспокоило, что в законе не упомянуты так называемые орфанные препараты — лекарства, жизненно необходимые больным редкими заболеваниями. В России их не производят, 90% этих лекарств в стране не продают.