Очень удачно Путин вписался в образ повзрослевшего Вовочки – героя советских анекдотов. Вовочка – «трудный подросток», самоутверждающийся и нарушающий общепринятые нормы, циничный не по годам, отвергающий авторитеты. Вовочка постоянно ставит взрослых в идиотское положение и тем самым заслуживает одобрение публики. Подобная инфантильная модель поведения востребована в обществе, утратившем ориентиры, веру в идеалы, не уверенном в настоящем и не представляющем своего будущего.

Нет, я тоже не люблю милицию. Начиная с дяди Степы и заканчивая надзирателем, который любил надевать заключенным наручники на плечи, защелкивая их с помощью каблука своего сапога. Но, честно говоря, среди милиционеров иногда встречаются нормальные люди. Я также не люблю министров, особенно Внутренних дел. Но, надо признать, что и среди них иногда попадаются порядочные.

Не думал я возвращаться к футбольной теме. Сезон закончен. Сборная проиграла, и сам же написал, что после этого «футбол снова станет просто футболом». Но не все у нас просто.

С прошлой пятницы с каждым днем делается все шумнее скандал вокруг сюжета в программе «Человек и закон» на Первом канале. Пиманов и Ко поведали нам, как перед первым стыковым матчем со Словенией наши футболисты бухали, курили кальян с подозрительными «миксами» до поздноты, да что там, практически до утра. Про девок и «литрбол», про забытых по пьяни в гостинице игроков. Знатный вышел сюжет. Дума требует расследования. РФС требует объяснений. Футболисты требуют суда и извинений. Так что придется и мне, как самопровозглашенно ответственному за спорт на этих страницах, вставить своих пять копеек одной купюрой.

«Разговор» Путина с «народом» с содержательной точки зрения особого интереса не представляет. «Фишка» в самом формате, в той политической мифологии, которая скрыта за этой театрализованной постановкой. А поскольку эта мифология является руководством к действию для нынешней номенклатуры, то анализ ее сути имеет принципиальное значение.

Между Россией и Грузией идет холодная война. Вернее, не война, а войнушка, потому что маленькая и так уже примелькалась, что воспринимается как обыденность. Холодная война между СССР и Западом была следствием коммунистического мессианства, победа в ней ощущалась стратегической задачей. О победе в российско-грузинской холодненькой войнушке не мечтает никто, тем более ее прямые участники. И это неудивительно: Тбилиси не может «переделать» российское общественное мнение, а пропаганду тем более.

270 — 276 день процесса

Суд продолжает допрашивать свидетелей обвинения, которые на поверку таковыми не оказываются, и продолжает отклонять ходатайства защиты — на сей раз касающиеся возобновления трансляции из зала суда. Обвинение же продолжает демонстрировать своеобразный подход в работе со свидетелями: так выяснилось, что свидетель Александр Ильченко проходит обвиняемым по некоему другому делу, непосредственно связанному с ЮКОСом. Происходящее в суде по просьбе «Ежедневного журнала» комментирует адвокат Михаила Ходорковского Вадим Клювгант.

О том, что Владимир Путин терпеть не может Михаила Ходорковского, уже написаны тонны статей, и я, наверное, ничего нового к этой теме добавить не смогу. Но последние заявления нашего премьер-министра о том, что Ходорковский замешан в убийствах и это доказано судом, не могли меня оставить равнодушной.

Почему?

Путин сравнил дело Ходорковского с делом американского афериста Мэдоффа… Я терпеливо ждал почти неделю: не прокомментируют ли как-нибудь это сенсационное заявление, ну скажем, на Первом канале, славящемся своей объективностью и глубиной анализа? Не дождался. Поэтому, в порядке уточнения схожести вышеназванных случаев, вынужден задать несколько вопросов сам. Например: есть ли какие-нибудь сведения о том, что ЮКОС был не реально действующим производством, приносившим стране миллиардные прибыли, а финансовой пирамидой?

На кровавом посту смена караула. Погибших в «Невском экспрессе» оплакивать уже неактуально. Поиск причин и виноватых можно прекратить. Теперь у нас пожар на очереди.

Жизнь цинична и жестока. Горе недолговечно. Погибших в поезде и так забыли бы довольно скоро, но им не было отпущено даже некоего стандартного промежутка времени. Выйдя из фокуса общественного внимания, дело о подрыве поезда имеет все шансы потихоньку скатиться в разряд множества других больших и малых кровавых дел, потрясших общество и быстро забытых обществом, взятых под «особый контроль» и где-то под этим контролем растворившихся вереницей вопросительных знаков.

– Выглянула. Вижу  –  лежит. В милицейской форме. Хрипит. – Молодая женщина в домашнем халате рассказывает телерепортерам, как она обнаружила расстрелянных бандитами милиционеров. Только что на ее глазах мучительно умирал человек. Но тетка совершенно, абсолютно спокойна. Меньше всего мне хотелось бы выступать морализатором. Еще меньше – взволнованной институткой. Так получилось, что несколько раз в своей жизни я видел, как умирают смертельно раненые. Наверное, я выдержал это испытание. Но с полной безмятежностью повествовать об этом под несколько камер через пару часов после чьей-то смерти ?!! Воистину, гвозди бы делать из этих людей.