В понедельник я имел сомнительное удовольствие в течение четырех часов общаться со следователем 1-го («шпионского») отдела Следственного управления ФСБ Павлом Плотниковом в здании управления в Лефортово. Старший лейтенант юстиции объяснил, что я был вызван на допрос в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении Сергея Третьякова — полковника СВР, перебежавшего в США в 2000 году. Книга о Третьякове вышла в январе этого года, а в феврале было опубликовано мое интервью с Питером Эрли, автором книги, и с самим Третьяковым.

И снова я о нас с вами. На сегодняшний день мы оказались на очень неприятном распутье. Если поставить перед собой, например, Дмитрия Анатольевича со всей его военной мощью, ценами на нефть и скромной поддержкой премьер-министра Путина,  а рядышком — кого хотите — Гарри Кимовича, Андрея Николаевича, Бориса Ефимовича против распростертых объятий ОМОНа, то мои симпатии, разумеется, на  второй стороне. Но тут возникает один очень важный вопрос. Власть нелегитимна, говорит сегодняшняя оппозиция, и — требует от нелегитимной власти неких легитимных действий. В ответ получая дубинки. И это, выходит, нормально. Потому что, не признавая легитимность власти, люди автоматически выходят из правового поля.

— Убили, значит, Фердинанда-то нашего, — сказала Швейку его служанка.

— Какого Фердинанда, пани Мюллер? — спросил Швейк, не переставая массировать колени. — Я знаю двух Фердинандов. Один служил у фармацевта Пруши и выпил у него как-то раз по ошибке бутылку жидкости для ращения волос, а есть еще Фердинанд Кокошка, тот, что собирает собачье дерьмо. Обоих ни чуточки не жалко.

— Нет, сударь, эрцгерцога Фердинанда. Того, что жил в Конопище, того толстого, набожного…

— Иисус Мария! — вскричал Швейк. — Вот-те на! А где это с паном эрцгерцогом случилось?

Вопрос, кстати, интересный. Наш «эрцгерцог», который так и не стал наследником престола — человек, несомненно, тоже набожный. А что не толстый, так разве то его вина? Где же это (и почему) с паном стряслось?

Когда миссия наблюдателей ООН в Грузии представила свой доклад, утверждающий, что именно российский истребитель сбил грузинский беспилотник, мне сразу стало жалко милейшего и интеллигентнейшего Виталия Чуркина, который ныне справляет должность российского представителя в ООН. Сразу представил его в положении советского представителя Валериана Зорина, который сорок пять лет назад на заседании Совбеза гневно отрицал наличие ракет на Кубе.

Мы зашли с компанией в кафе «Пушкин» на Тверском бульваре, к нам подошел официант и, обращаясь ко мне, сказал: «Вот меню, сударь». Мы долго переглядывались, улыбаясь, и говорили, что ребята гоняют понты. У них, понимаешь, стиль для пальцатых, которые с девками сюда после казино заезжают. И чтобы все было гармонично и под Пушкина — единственного, кого пальцатые знают, их называют сударями. Но потом мы стали думать, а как официант должен был к нам обратиться, чтобы нам понравилось. И тут все быстро перешло на шутки, потому что все варианты были по сути смешными.

Как заманчиво осознавать себя игроком! Игра — не жизнь, в ней своя логика, свои правила, своя этика. Проиграл — можно начать игру заново. Выиграл — остаешься на второй кон. Вот и политика стала в России игрой уже не только для жуликов и проходимцев, но и для искренних демократов. Единственное что нужно, так это единые для всех правила игры, «письменная фиксация правил», считает Виктор Шендерович.

Президент Медведев объявил войну мздоимству, подписав указ "О мерах по противодействию коррупции". Создан штаб. И без того внушительный список различных советов при президенте пополнился еще одним — антикоррупционным, который и должен предложить эти меры. Решение, видимо, необходимое: восемь лет назад, когда нынешняя вертикаль власти была еще в задумке, взяток брали меньше. Россия занимала в индексе восприятия коррупции 47-е место, а теперь — 143-е, по соседству с Того и Ганой.

В адрес оппозиции нередко можно услышать упрек, что, огульно критикуя власти, сама она ничего конструктивного предложить не в состоянии, особенно в части экономической политики. Упреки эти справедливы лишь отчасти. Во-первых, нынешняя оппозиция действительно настолько неоднородна, что единой экономической программы выработать просто не может, не распавшись при этом на несколько политических групп с взаимоисключающими лозунгами. Это и неудивительно, поскольку во внесистемной оппозиции представлен довольно широкий спектр нонконформистов — от анархо-коммунистов до либертарианцев. Связывает их (или, если угодно — нас) лишь понимание того простого факта, что соблюдение принципа свободной политической конкуренции — это условие, необходимое для нормального цивилизованного развития страны.

А все-таки времена меняются. Иногда быстрее, чем кое-кому хотелось.

Вот на минувшей неделе «Независимая газета» опубликовала презабавнейшую заметку «Единая Россия попала под тандем». Начинается заметка так: «Единая Россия», несмотря на чаяния своего руководства, может не стать «партией Путина». К формированию кадрового состава «медведей» вплотную подключилась администрация президента».

Дмитрий Медведев призывает средства массовой информации активнее включаться в борьбу с коррупцией. Согласно официальным сообщениям, президент принял в Кремле председателя Союза журналистов Всеволода Богданова. Последний посетовал, что журналисты подчас недостаточно активно участвуют в жизни общества и государства. Так и хочется сказать: «…(действие сексуального характера) и плачу».