На минувшей неделе чекисты оттачивали разные окололитературные жанры, упражнялись, так сказать, в изложении мыслей на бумаге.
«Я к вам пишу, чего же боле?...» Ну «боле» может быть много чего, вправе проворчать придирчивый наблюдатель, — начнут, к примеру, офисы «коллег по корпорации» штурмовать. С применением тяжелой техники, арендованной у военных. Как в Дагестане. А что? Забавная была бы телекартинка. Представляете – спецподразделения Госнаркоконтроля обложили Лубянку и ну шарашить из чего-нибудь крупнокалиберного по верхним этажам. Внутри уже занялось, и тут — лобовая атака под градом шрапнели! А через полчаса усталые, но довольные бойцы невидимого антинаркотического фронта выносят из вражеского логова вещдоки – мебель из «Трех китов», тюки с китайской контрабандой, ну и мешки с героином, конечно. Как же без них?

В феврале 2007 года на сайте Генпрокуратуры появилось сообщение о том, что Платон Лебедев заключил договора с некими компаниями на сумму в 63 трлн долларов. Платон Лебедев подумал-подумал и подал в суд, о защите чести, достоинства и деловой репутации. Как прокомментировал иск своего клиента адвокат Лебедева Владимир Краснов: «Этот договор равен бюджету всех государств мира в 2006 году».

Откровенно говоря, меня просили написать о письме М. Ходорковского, а я не собирался этого делать. По разным причинам не собирался, но прежде всего потому, что само это письмо очень короткое и очень понятное, содержит, по сути, всего одну мысль, один тезис, с ним можно соглашаться или не соглашаться, но обсуждать почти нечего. Но тут, неделю спустя, появилось еще одно письмо, выполненное в виде статьи, я говорю о тексте под «афористическим» названием «Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев», вышедшем в «Коммерсанте» за подписью главы Госнаркоконтроля В. Черкесова.

На замечательную во многих отношениях статью генерала Черкесова последовало уже немало откликов, и ещё осталось место для комментирования с самых разных позиций. Но я для начала коснусь нарисованного генералом образа прошлого — славного времени, когда всесильное чекистское братство защищало страну от врагов, а не друг от друга.

Разумеется, Виктор Черкесов, начинавший свою карьеру в Ленинграде в семидесятые годы, имеет в виду как раз это спокойное и достойное время. О службе Виктора Васильевича поговорим как-нибудь отдельно, а пока зададим себе два вопроса: во-первых, всегда ли было так, и, во-вторых, как оно было на самом деле?

У нашего правительства есть одна удивительная особенность: его невозможно защищать. То есть как-нибудь мимоходом, мимолетом – это еще проходит. Но чтобы всерьез – не получается. Вокруг нашего правительства юмор витает какой-то специфический. Только произнесешь, к примеру, «Кириенко» — а все уже улыбаются. Или скажешь «Фрадков» — смеются. Или «Зубков» — ну совсем вроде свежий человек, только и успел, что девочке конфетку дать, а тоже – то хихоньки, то хаханьки.

Ядерная программа КНДР получила интенсивное развитие в 1980-е годы. Она предусматривала строительство предприятий ядерного топливного цикла, ориентированного на работающие на природном уране газографитовые реакторы, конструкция которых позволяет эффективно нарабатывать оружейный плутоний.

Наиболее крупным ядерным объектом является атомный центр Йонбен (86 км севернее Пхеньяна).

Виктор Черкесов решил опубликовать это письмо явно не для того, чтобы вызволить товарищей из Лефортово – так подобные вопросы не решаются. И об этом бывшему следователю ленинградского УКГБ, экс-замдиректора ФСБ, имеющему по собственному признанию 15-летний опыт следственной работы, прекрасно известно. Поэтому по меньше мере странно воспринимать его заявление как попытку прекратить «наезд» на ведомство и повлиять на президента — то есть едва ли не как акт отчаяния Черкесова, крик души (раз пишет, значит, нет доступа к телу). Если это последний бой, то надо поименно называть тех, кто вредит делу построения чекистской корпорации – а в письме Черкесова даже аббревиатуры ФСБ нет, не то что конкретных фамилий.

Не все читатели «ЕЖа» согласились со мной, когда я предположил, что российская политология все же не умерла. Но статья главы  Госнаркоконтроля Виктора Черкесова во вчерашнем номере «Коммерсанта» убедительно доказывает – политология жива. И политика жива. Просто это весьма специфическая политология, описывающая весьма специфическую политику. Автор талантливо и, не исключено, даже искренне описывает современную историческую ситуацию, объясняя, почему «чекизм» стал средством спасения Отчизны

История с Ираклием Окруашвили слегка напоминает события 1978 года, когда лидер грузинского диссидентского движения Звиад Гамсахурдиа в эфире советского телевидения покаялся в своих грехах перед властью. Тем самым он нанес сильнейший удар по антикоммунистическим силам в своей республике. Раскаяние Окруашвили также не может не внести смуту в ряды и без того не очень сильной грузинской оппозиции, которая, казалось, обрела наконец ключевую фигуру с харизмой, соразмерной харизме самого Михаила Саакашвили.

Кажется, полностью это у них называется: «Cоциальный проект «Молодой гвардии» «Шесть правил против СПИДа»!

Дословно я не запомнил, а записывать постеснялся: дело было в вагоне метро, и плакат висел над дверью. Но суть проекта обязуюсь передать в точности – может, вы не ездите в метро, а СПИДа боитесь, так вам пригодится. Итак, если совсем кратко, вот вам рецепт здоровья от «Молодой гвардии»: надо хранить верность любимому человеку! А презервативы были выдуманы не против СПИДа, а совсем для других нужд. Я чуть свою остановку не проехал, так зачитался.