На прошлой неделе «Роснефть» заявила о готовности судиться с Газпромом за право использовать новый трубопровод «Сила Сибири» для экспорта газа в КНР. Дело, конечно, хорошее, но выглядит полумерой, если не паллиативом. Принципиально снять многочисленные противоречия в газовой отрасли способна только структурная реформа Газпрома. О том, что «Сила Сибири» не резиновая и рассчитана только на поставки газа в объемах, предусмотренных майским «контрактом века» между Газпромом и CNPC, Алексей Миллер заявил на пресс-конференции 27 июня.

О состоянии, в котором находится журналистика, зачастую более убедительно говорят не те сюжеты, которые попадают в эфир и на газетные полосы, а то, о чем СМИ молчат. Самым красноречивым диагнозом советской печати было двадцатилетнее молчание о новочеркасском расстреле 1962 года. О чернобыльской трагедии ТАСС дал коротенькую информацию через двое суток после взрыва, скупо сообщив о факте аварии — и ни слова о смертельной опасности для людей в прилегающих регионах. Скольких можно было бы спасти, если бы СМИ тогда были СМИ, а не тем, чем они тогда были!

Чуть больше двух лет назад, в марте 2012 года, первый заместитель директора ФСБ Сергей Смирнов приехал на заседание Региональной антитеррористической структуры ШОС в Ташкент с программным заявлением об угрозе социальных сетей. Место было выбрано не случайно: Шанхайская организация сотрудничества, или ШОС (в нее входят Казахстан, Киргизия, Китай, Россия, Таджикистан и Узбекистан), стала той площадкой, на которой лидеры России и Центральной Азии начали обсуждать и планировать контрмеры против социальных сетей, которые сыграли столь важную роль во время Арабской весны.

Несколько лет назад кто-то пустил слух, что Шеварднадзе умер. Те, кто поверил, стали писать некрологи, а в больших изданиях, которые знают, что такое настоящая конкуренция, такие некрологи в виде гранок, где надо уточнить лишь дату, и вовсе ждут своего часа годами.

Эдуард Шеварднадзе прожил 85 с половиной лет. Жизнь, достойную романа, в котором нет положительного героя и который уже никто не напишет, потому что эпоха давно ушла, а герой остался и без эпохи оказался не так уж и интересен.

Кончина митрополита Владимира (Сабодана) не стала неожиданностью. Последние месяцы предстоятель Украинской православной церкви (УПЦ) Московского патриархата был настолько тяжело болен, что не мог даже в крайне ограниченных масштабах заниматься церковными делами. Поэтому еще при жизни владыки был назначен местоблюститель – митрополит Онуфрий (Березовский). Роль владыки Владимира в истории современного украинского православия трудно переоценить. Он возглавил УПЦ в 1992 году в условиях драматического раскола, который организовал его предшественник, ныне неканонический киевский патриарх Филарет.

4 июля закачивается очередная весенняя сессия Госдумы. Не уверен, что в России еще остались люди, которые всерьез относятся к нынешнему российскому Парламенту, к этому важнейшему институту государственной власти, призванному осуществлять законотворческие функции. То есть, по сути – формировать наше государство, выстраивать опирающиеся на право взаимоотношения между различными его субъектами, социальными группами, властью и обществом, в конце концов…Пожалуй, никакой другой государственный орган с такой беспощадной наглядностью не иллюстрирует тезис о полном развале и деградации российской политической системы.

Давным-давно, лет десять назад я писал очерк про маленький театр «Подвал». Не знаю толком, что теперь с ним. Существует ли? На прежнем ли месте? Руководительница этого театра Юля Шевелева ставила не просто спектакли, а такие спектакли, которые решали бы проблемы молодых людей, подростков, которые были в театре «Подвал» самодеятельными актерами. Например, однажды она собрала подростков из Осетии и Ингушетии. Тогда еще осетино-ингушский конфликт был очень памятен. Любые разговоры о нем были очень болезненными. Там люди погибли. Много.

История с выборами в Московскую городскую думу получается странная. Еще несколько месяцев назад всё было более-менее ясно: мы жили в системе координат, сложившейся в 2011-12 гг. Пассионарная часть общества выходила на большие протестные митинги. Власть огрызалась жестокими полицейскими мерами, не особенно, впрочем, отвлекаясь от своего основного занятия — осваивания бюджетов всех уровней. Но изменить настроения она была не в силах, и это четко зафиксировали прошлогодние выборы мэра: от четверти до трети активных избирателей в Москве не просто хотели перемен, но были готовы вкладывать свои время, эмоции, силы и деньги, чтобы сделать эти перемены реальностью.