События последнего полугода, связанные с мировым экономическим кризисом, определенно создали предпосылки для политических перемен в России в сторону некоторой либерализации режима. Тем не менее, существенного смягчения, не говоря уже о принципиальной смене курса, не произошло. Весна не принесла с собой ожидавшихся массовых протестов улицы, да и стремление к политическим изменениям внутри самой властной группы, по-видимому, несколько поугасло.

5 мая 1769 года в лавках петербургских книгопродавцов появилось новое издание. Еженедельный журнал в противность стилю того времени именовался безо всякой античной высокопарности «Трутень», каковое наименование долженствовало подчеркнуть вкусы издателя-редактора. Издатель рекомендовался патологическим лентяем, признаваясь: «Часто по целой неделе просиживаю дома для того только, что лень одеться». Лень эта, впрочем, оказывалась предметом своеобразной гордости и даже фундаментом жизнестроительной позиции.

Образ либерала в массовом сознании обычно расплывчат. Действительно, он не зовет на баррикады и не призывает сажать тех, кто зовет. За первое его не любят радикалы, за второе – охранители. Более того, последние считают либерала наиболее опасным врагом – мол, маскируется под конструктивного политика, а на самом деле мечтает подорвать режим. Радикалы же искренне убеждены, что либерал – это нерешительный, постоянно колеблющийся человек, готовый к беспринципным компромиссам с начальством.

В замечательном старом фильме «Обратной дороги нет» герою Игоря Ясуловича принадлежат поразительные по предвидению слова. На вопрос, что будут думать потомки о войне, он отвечает: помнят только первые сто лет, а потом эта война станет историей. Уйдут те, для кого война была болью, кровью, трагедией. Вот была Отечественная война 1812 года. А что мы о ней знаем? Гусары, ментики, красиво...

В канун парада на Красной площади Министр обороны А.Э.Сердюков внес примечательный вклад в заочную дискуссию двухсотлетней давности между Прусским королем Фридрихом-Вильгельмом III и прусским же военным теоретиком Карлом фон Клаузевицем, описанную в классической монографии А.А.Свечина «Эволюция военного искусства. Прусская армия эпохи объединения Германии».

Уже отправив предыдущую статью в редакцию «ЕЖа», я понял, чего я в ней недосказал. Вы помните, надеюсь, по моим первым статьям важный тезис, который я пытался обосновать весьма обстоятельно: коррупция — это всегда проявление неэффективности. В частности, я демонстрировал зависимость между эффективностью управления и уровнем коррупции. Из этого следовал вывод о том, что повышение эффективности управления всегда взаимосвязано со снижением коррупции. Попробуем проиллюстрировать этот тезис в связке с содержанием предыдущей статьи, в которой я писал о том, что для ограничения коррупции в России необходимо восстановление внешнего контроля над бюрократией.

Дело солдата Александра Зиборова похоже на ветвистое дерево, и средствам массовой информации, уделившим ему немало внимания, не удалось пока проследить все хитросплетения его раскидистой кроны. Судебное решение по делу самого Зиборова — лишь чахлый плод на одной из его ветвей. Мощный ствол — дело очень необычного предпринимателя Лаптева, нехилая ветка — дело майора Прохорова, а ещё есть молодые побеги дел о лжесвидетельствах солдат. Дремлют почки, которым вряд ли дадут разрастись, — дела где-нибудь пяти-шести армейских «воспитателей», командиров воинских частей, следователей, злостно не выполнявших свои обязанности…

Намеченный триумф «суверенного судопроизводства» в стенах Хамовнического суда может быть, как всегда, омрачен происками мировой закулисы. К вящему ужасу истинных патриотов России написать всю бесконечную юкосовскую сагу на русском языке не удается.

Такое ещё совсем недавно трудно было вообразить, если иметь в виду выстроенную у нас вертикаль. Спикер Совета Федерации С. Миронов в беседе с А. Венедиктовым на радиостанции «Эхо Москвы» заявил 27 апреля, говоря о Договоре СНВ-1, буквально следующее:  «…Выскажу свою личную позицию — параметры того договора, который мы выполнили, он, конечно, для нас, по крайней мере, с точки зрения тех, кто все это подписывал, являлся очень большим ущербом — с точки зрения национальной безопасности. И сами параметры договора очень напоминают обыкновенное предательство — предательство интересов нашей страны».

План Обамы по Афганистану, в котором основной упор операции по борьбе с мировым терроризмом переносится из Ирака на Гиндукуш, называет еще одного важного участника этого плана — Пакистан. Но проблема в том, что если уж нет ясности в вопросе, что делать с Афганистаном, то с Пакистаном и подавно ничего не понятно. Действительно, как быть с государством, которое ряд мировых СМИ уже объявил «самой опасной страной мира», но которое в то же самое время считается важнейшим союзником США в регионе? Доходит до того, что одни и те же ведомства или экспертные организации выдают подчас взаимоисключающие советы и рекомендации.