Главной задачей чиновничьей жизни является ублажение вышестоящего начальства. Мир несовершенен и несправедлив: хотелось бы по-иному, но, как задолго до Черномырдина отметил безвестный «детям Фурсенко» Нобелевский лауреат Иван Бунин, «выходит, как всегда». И ранг чиновника здесь не играет роли. Главное – мироощущение. Если человек считает себя ответственным перед страной, историей, народом, если он работает для поколений, тех или иных, - какой с него спрос? Он тогда не чиновник.

         А наше урководство – как раз чиновники.

Путин выпроводил Медведева из истории, поощрительно  похлопав его чуть повыше задницы.  Для этого Путин созвал заседание Государственного Совета Российской Федерации. Извините, что изображаю это странное мероприятие с помощью торжественных заглавных  букв.   На самом деле восторга никакого, но писать по-маленькому грамматика не велит. Некоторые, возможно, полагают, будто это Медведев сделал сам.  Будто это он, пользуясь куцым огарком  полномочий, распахнул  золоченые врата  Большого Георгиевского зала, чтобы  послать прощальный поцелуй высшей тысчонке-другой  главных лицемеров  страны. 

В характере национального лидера есть одна замечательная особенность: он любит время от времени устраивать проверки своим ближайшим сподвижникам, тестируя их на полную и абсолютную лояльность. Проверки эти довольно жесткие. Больше всего это похоже на то, как малолетний садист скармливает дворовой собаке кусок мяса, к которому привязана веревка. И потом вытягивает этот кусок аж из желудка. И смотрит, как поведет себя несчастная псина: зарычит или прижмет уши. Помнится, подобный эксперимент был проделан в 2007-ом с Сергеем Ивановым. После отставки премьера Фрадкова был распущен слух, что новым главой правительства (и, стало быть, путинским преемником) будет назначен как раз Иванов.

Как-то в молодости сидели мы, студенты-технари, в аудитории, делая вид, что слушаем лекцию. Специальность наша именовалась «техническая кибернетика», а предмет, который читали нам в тот день, назывался «системный анализ». Профессор был человеком увлекающимся, в отличие от большинства из нас, изрядных лоботрясов. И вот, чтобы хоть чем-то расшевелить неразумных юнцов, рассказывал он нам про вещи, от системного анализа весьма далекие. На той лекции он силился привлечь наше внимание байками о «машине времени».

Первое выступление В. Путина в новом качестве и перед новым парламентом  показало, что стабильности очень добиться нелегко, но отделаться от неё еще труднее. 

Народ жаждал  увидеть нового Путина.  И увидел. После того вечера, когда  Россия умилилась слезами на щеках своего любимца, иных радостей практически не было.  Новый Путин тщательно избегал случайных аудиторий.  То ли боялся, что засвистят, как на том боксе.  То ли экономил обаяние.   Так что появление премьера в Думе стало как бы лакмусовой бумажкой на новую его популярность.

Сергей Кужугетович Шойгу покидает пост главы министерства по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий и становится губернатором Московской области. На вопросы «Ежедневного журнала» об уместности Шойгу на этом посту и готовности Кремля к новой реальности вокруг глав регионов отвечает член научного совета Московского центра Карнеги Николай Петров.

Это разочарование многих хороших людей трогательно, но и чуть комично. Они, понятно, знали, что Путин вновь провозгласит себя президентом, тут ничего нового. Но осадок остался. Где-то в глубинах душ своих они все же лелеяли мечту, что стыд за содеянное хоть как-то проникнет в зачехленное путинское сердце. Что впечатленный плакатами с Болотной, речами с Сахарова лидер усовестится, раскается и, чем черт не шутит, возьмет самоотвод. Ну, а дальше всё совсем уж просто: Думу под лавку, Чурова под суд.

Писать о том, что на участке, на котором я был наблюдателем, все было не просто чисто, а практически стерильно – уже, наверное, и не имеет смысла. Потому что по Москве это – общая картина. Кроме нескольких оголтелых мест, в основном считали по закону. Что с одной стороны не может не радовать. А с другой мы понимаем, что если даже в Москве, где Путин получил наименьшую поддержку и где был тотальный контроль наблюдателей, он все равно имеет 40% и выше, то в целом по стране, куда менее либеральной и активной, чем столица, он выборы выиграл.

Второй тур был невозможен. Не то, чтобы я потрясен этим открытием.

Повсеместно в Самаре (и нет никаких оснований подозревать, что Самара в этом отношении отличается от других городов и весей РФ) не допустили на избирательные участки представителей СМИ (даже абсолютно лояльных),   независимых наблюдателей («Голос», Лига избирателей),  нелояльных членов комиссий (массовое удаление с участков членов комиссий от КПРФ непосредственно перед началом подсчета голосов), пользуясь любыми предлогами, чтобы от них избавиться. Отмечены варианты: у представителя СМИ нет направления и корреспондентского задания (не требуется); представитель СМИ ведет фото- или видеосъемку (не запрещено); наблюдатель фиксирует (не скандалит и требует исправить, а лишь фиксирует) нарушение — несброшюрованные списки, например (не запрещено).

Бизнесмен Колесников, еще недавно обитавший в ближнем круге премьера Путина, дал интервью журналу «TheNewTimes».Дал, ясное дело, в Лондоне - ближе Лондона бывшие партнеры Путина правду про него не рассказывают…

Так вот, оказывается, наш перманентный спаситель Отечества по имени Владимир Владимирович, в промежутках между сеансами спасения России, наоткатывал себе в оффшоры  хренову тучу денег - с леса, с медицины, со строительства... Ну, что пилил, с того и откатывал.

То есть, нельзя сказать, что мы узнали из этой публикации что-то принципиально новое (хотя точные девятизначные суммы на путинских счетах с адресом на Вирджинских островах - это, конечно, уже иной уровень детализации)…