Не знаю, чем сегодня занимается в своем Бочаровом ручье наш гарант. Может быть, «работает с документами», то есть под одному ему известным рентгеном просматривает каждую из предложенных свежеиспеченным премьером кандидатур, дабы сохранить в будущем правительстве систему сдержек и противовесов. А может быть, именно сейчас прикидывает, кто должен стать преемником. Но в одном я уверен: именно сейчас, в силу природных наклонностей и глубочайшего презрения к собственной дворне, Владимир Владимирович переживает сладчайшие минуты.

«Реакции не будет», сказал в августе академик РАН Андрей Воробьев, один из авторов нашумевшего «письма десяти», на пресс-конференции в «Интерфаксе», когда его спросили, какой, собственно, реакции подписанты ждут от руководства страны на их обеспокоенность опасностью клерикализации государства. И ошибся. Реакция последовала, хотя и с некоторым опозданием. В конце прошлой недели на заседании Совета по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике президент Владимир Путин недвусмысленно дал понять, что религиозное образование в школах может быть только факультативным. «…Если кто-то считает, что сейчас надо поступить по-другому, иначе, то надо менять Конституцию», — сказал Путин, присовокупив: «Я не считаю, что мы должны сейчас этим заниматься».

Ну вот — поклялась я не писать об избирательной кампании.

И то, чего о ней писать, родимой? У нас ведь Дума не имеет значения, и даже не потому, что в Думе нет оппозиции. А в том смысле, что кремлевские кланы, насмерть сцепившиеся под ковром, не считают нужным выяснять отношения через карманные партии в Думе. И товарищи Миронов, Грызлов или Жириновский не имеют никакого отношения к реальным битвам за ЮКОС, за таможню или за президентское кресло. Настоящие бойцы так не любят публичность, что презирают не только публичную политику, но и публичную клоунаду.

Чиновник: Ну что вы так разнервничались? Решение принималось на самом верху. Обсуждению не подлежит.
Политик: Не подлежит, да?! Не подлежит, да!? А почему обязательно ко мне? Что парий мало? Нужен он вам в Думе, ставьте его к Миронову… Ему уже все равно… Почему ко мне?… Самая старая демократическая партия… Хотите из нее могильник радиоактивных отходов сделать!?
Чиновник: Вы что же, всерьез полагаете, что он эту дрянь все время с собой таскает?
Политик: Не знаю я! Не знаю! Даже думать про это не хочу!
Чиновник: Ну вот вы же с ним вчера встречались и ничего…
Политик: Не встречался я! Не встречался! В комнате отдыха заперся, потом спасателей вызвали, они замеры сделали…

Активная общественная дискуссия о том, кем суждено стать Виктору Зубкову – преемником Владимира Путина или же премьером-надзирателем за следующим президентом, – отвлекла внимание от важнейшей задачи, которую новому премьер-министру предстоит решить в ближайшие 6 месяцев — еще при нынешнем главе государства. Кремль, судя по всему, решился на кардинальную реформу исполнительной власти, результатом которой станет фактическое упразднение федерального правительства и передача основных функций и полномочий в области управления экономикой, промышленностью и технологической политикой конгломерату корпораций. Довести реформу до логического конца и призван безукоризненный Зубков.

Мне очень нравится одно высказывание И.В. Сталина. "Меня спрашивают (нет, ну какой класс - его спрашивают! Интересно знать, кто? Это его любимый, простой и безотказный заход на любую нужную тему - Н.С.), какой главный итог Второй мировой войны. Главный итог Второй мировой войны в том, что страны антигитлеровской коалиции одержали победу, а державы Оси пришли к поражению". Все. И не поспоришь. И.В. был великий мастер отточенных, безупречных банальностей, которые благожелательной аудиторией воспринимаются как проявление высшей мудрости. Примерно в той же, проверенной и благодарной, стилистике вынуждены сейчас работать политические аналитики.

Очень интересно, наверное, было посмотреть на полуголую Бритни Спирс на недавней церемонии вручения наград MTV. Но куда интереснее было б – увидеть осетрово-барственное лицо первого вице-премьера Сергея Б. Иванова в среду, 12 сентября 2007 года, близ четырех часов пополудни. В тот самый момент…

Тут суетливый порученец мог бы склониться над ухом патрона и виновато прошептать:

— Э-э…эта… Сергей Борисыч… Шампанское-то того — выносить? Тут мы 10 ящиков водки уже закупили…

И – распростертый над Краснопресненской набережной фальцетный филологический вопль:

— Пошел к черту, болван!

Обращенный то ли к бедолаге-порученцу, то ли к самому вице-премьерному себе, то ли… страшно сказать…

Судорожно набираю в новостном поисковике «Яндекса» словосочетание «Виктор Зубков». Сортирую по датам. Последнее сообщение датировано 21 марта 2007 года. Уже смешно – премьер-министром России станет человек, о котором полгода никто ничего не писал, не говорил и не думал. Ну хорошо – посмотрим, что о нем писали 21 марта. Коротенькая заметка в «Коммерсанте» называется «Виктор Зубков уйдет в дом устарелых». Речь в ней идет о том, что г-н Зубков собирается покинуть пост руководителя Росфинмониторинга и стать сенатором от Омской области. Дескать, человеку исполнилось 65 (это предельный возраст пребывания на госслужбе), и, устав от многотрудной деятельности на посту главного наблюдателя за финансовыми потоками страны, он теперь хочет приносить пользу отечеству с меньшими угрозами для здоровья. Законное, скажу я вам, желание для человека преклонного возраста. Свое отвоевал – дай дорогу молодым. Знал ли тогда этот заслуженный и ответственный чиновник, что пройдет всего несколько месяцев и его более чем скромная пенсия обернется таким взлетом карьеры, о котором он и мечтать не мог.

Обстоятельства отставки Михаила Фрадкова с поста премьер-министра внешне носят едва ли не самый бесконфликтный характер за всю современную российскую историю. Отставленного премьера не только наградили высшим орденом, но и почтили необычной привилегией – правом исполнять свои прежние обязанности до утверждения следующего главы правительства. Значит, в Кремле уверены, что Михаил Ефимович будет абсолютно лояльно работать до самого конца, в полном порядке передаст дела следующему премьеру и не выпустит за пару часов до ухода какое-нибудь неблагонадежное постановление. Напомним, что с Михаилом Касьяновым поступили совершенно иначе – пока президент искал ему замену, на хозяйстве оставался Виктор Христенко.

Долгое время – долгие разные времена – Владимир Владимирович пытался, кажется, вылезти наружу и упорно преодолевал родимую эстетику: говорил вынужденным советским новоязом, потом не менее вынужденным (по изменившимся временам) языком демократических реформ… Но родное ждало в нем своего часа, и дождалось.  Освоившийся в Кремле, поверивший собственному пиару и уверившийся во всеобщей любви, разбивший вдребезги зеркало свободной прессы, мешающее выглядеть и пахнуть самим собой, Путин вернул душе гармонию – и перестал стесняться.