Борис Ельцин. Первый президент России. Он умер, увешанный всеми собаками наших невзгод, ущемленного самолюбия, потерянных мифов и территорий. Редкие скромные, шепотом сказанные добрые и справедливые слова. И не менее, может быть, справедливые, но уж очень сладострастные обвинения. Ну, ладно, мы помним, как многие из нынешних порицателей Ельцина так же сладострастно прогибались перед «царем Борисом» и с удовольствием играли на всех его слабостях и пороках.

Борис Николаевич – очень счастливый человек. Добился в жизни всего чего хотел – боролся, побеждал, терпел поражения, опять побеждал. А главное, сделал то, что удается единицам в Истории – создал новое государство. И не самое плохое – если сравнивать с тем, что было до и стало после. Все понимают, что он был велик и противоречив во всем – огромный размах и быстрая усталость, страшный гнев и нежданное прощение, страсть к саморазрушению (включая попытки самоубийства) и талант созидания. Об этом два слова особо. Ельцин–разрушитель (СССР, КПСС и т.д.) на виду. Ельцин-созидатель как-то менее заметен. Вот Путин – это, да, созидатель.

Величие его было не в том, что он был решительным и либеральным реформатором, как Александр II; не в том, что он прорубил окно в Европу, как Петр I; не в том, что он сделал Россию просвещенной европейской державой, как Екатерина II. Величие его было в том, что Борис Ельцин, крестьянский сын, партийный вельможа, правитель, страстно влюбленный во власть, обладал врожденным чувством свободы. Это чувство свободы, сопряженное с масштабом личности, вообще бывало у партийных вельмож - Александра Яковлева, Эдуарда Шеварднадзе - и начисто отсуствовало у мелких майоров и подполковников КГБ, промышлявших в те годы по посольствам красной икрой, водкой и доносами. Именно это чувство свободы привело Ельцина к опале в конце 80-х, привело его на баррикады в 91-м и не позволило ему отменять выборы, подтасовывать их результаты и закрывать телеканалы.

С момента его ухода с политической арены России не появилось ни одного политика, который хоть сколько-нибудь приближался к нему по масштабу личности, по роли, которую он сыграл в истории новой России. Он всегда был окружен мифами. Его считали человеком, для которого главным была власть сама по себе. Но главным для него была миссия, как бы он ее себе ни представлял. А власть он рассматривал только как инструмент для ее реализации.

Значение личности Бориса Ельцина, его вклад в историю страны – со знаком «плюс» или со знаком «минус» — теперь будет долго изучаться и обсуждаться рядовыми гражданами России и профессиональными политическими комментаторами. И, безусловно, нельзя будет избежать анализа событий, произошедших в России уже после отставки Ельцина. Как отмечают сегодня многие аналитики, верность завету «Берегите Россию!» не была стопроцентной. Формально руководителям России постельцинского периода удалось избежать развала страны, опасность которого зримо присутствовала в конце 90-х годов.

Борис Ельцин прожил жизнь свободного человека. И ушел из нее свободным. Все главное в своей жизни он сделал сам. Начиная с баньки на дедовом участке, собранной по бревнышку его юношескими руками. До эпической отставки с кремлевского трона в последний день ХХ столетия. Самостоятельность – это качество свободного человека. Ельцин был диссидентом. Выросший в семье репрессированных, он всю жизнь шел наперекор.

В своей заметке "Да, западло!" Александр Осовцов гневно заклеймил меня и М. Барщевского. С какого припеку здесь меня соединили с М. Барщевским, я не знаю, как не знаю и его позицию по данному вопросу. Отвечать буду за себя. Действительно, в телефонном интервью "Эху Москвы" я выразил резкое несогласие с позицией наших уважаемых правозащитников, направивших письмо в ЕС и США с просьбой закрыть въезд в эти страны для Лужкова, Матвиенко, Нургалиева и др. чиновников в связи с событиями в Москве и Питере. И мотивировал это несогласие. Но поскольку, по всей видимости, услышан был вполуха, то сейчас готов письменно, т.е. более развернуто, терпеливо, даже с известной долей в принципе мне не свойственного христианского смирения повторить свою аргументацию.

Сильная сторона российских демократов – апелляция к Конституции и законам. В России есть хорошая Конституция, разработанная либеральными юристами в 1993 году. Все безобразия «басманной» правоприменительной системы - следствие искажения тех принципов, которые содержатся в российском Основном законе. Неслучайно критики Конституции, требующие пересмотра ее основных положений, как правило, ярые противники политической демократии. Теперь же предлагается вести дискуссию о том, как в случае прихода к власти демократической оппозиции нарушить массу положений этой Конституции.

В РФ есть "потемкинская" Конституция – куча написанных на бумаге статей, которые никем не выполняются и, вообще, при прочтении вслух звучат как издевательство или как подрывной документ. Зато в РФ нет никакого закона, регламентирующего деятельность Администрации президента. Органа, который находясь в здании ЦК КПСС, кое-как пытается играть роль этого ведомства и как минимум рулит Думой, ТВ, Советом Федерации и т.д. Таким образом, в стране царит наглядно-грубое, прозрачное, очевидное беззаконие. Что, впрочем, оставляет каменно-равнодушными добрых 90% населения – традиция! Надо ли это изменить? А что ж - неплохо бы! Недурственно было бы как-то соотнести реальность с законами.

Не так давно, живописуя эпидемию арестов и недавно открытых уголовных дел (против сенаторов Андрея Вавилова и Игоря Изместьева, мэра Владивостока Владимира Николаева и главы «Вашего финансового попечителя» Василия Бойко), автор этих строк заметила странный феномен. С одной стороны, привлеченные к следствию персонажи не вызывают ни малейшей симпатии и даже более того: то, в чем они обвиняются, — лишь слеза малая по сравнению с истинными масштабами их деяний.