Иностранных дипломатов и военных по обвинению в шпионаже арестовывают часто – это рутина. Легко даже предположить, какого рода шпионажем занимались российские офицеры (если, конечно, занимались вообще). Идут разговоры о возможной войне с Южной Осетией. Банальное предположение – русские шпионы отслеживали передвижения грузинских войск и техники. Так вот, повторяю, все это – правовая рутина. И ответ тоже вполне рутинный, симметричный. Арестовывают (высылают) дипломатов или военных «той» страны. Затем (см. «Мертвый сезон») производится обмен. Вот, собственно, все. Ну, по ходу дела направляют еще несколько дипломатических нот и произносят пару-тройку крепких, сухих (или полусладких) слов с обеих сторон. Вся эта техника давно отработана во всем мире. Ровно так ведет себя в таких случаях и Россия… если речь не идет о Грузии.

Но не спешите кричать «Ату!». Не так уж все неправильно. И прежде чем судить нынешнее ТВ за его излишнюю поверхностность, развлекательность и намеренную гламуризацию всей страны, сравните наш нынешний эфир с эфиром любой другой вполне цивилизованной, вполне демократической страны. Или страны не слишком цивилизованной, но вполне демократической. Сравните, и вы увидите очевидную закономерность. Нигде в мире сегмент серьезного политизированного вещания не превышает нескольких скромных процентов. В то время как сериалы в разных странах занимают чуть больше или чуть меньше половины эфирного времени. Сериалы эти в зависимости от развития страны и ее телевидения бывают разного уровня, разного качества.

На минувшей неделе некоторые особо пылкие лидеры стран СНГ высказали своё честное отношение к этому виртуальному возрождению. Михаил Саакашвили переименовал Кодорское ущелье в Верхнюю Абхазию и демонстративно арестовал российских офицеров, пытавшихся помешать большому грузинскому единству. Александр Лукашенко же прямо заявил перепуганным журналистам, что Белоруссия вот-вот прервет милосоюзные отношения с Россией, если, конечно, цена на газ не вернется к братскому уровню сорока шести долларов за тысячу кубометров. В элитных саунах и казино Москвы, где собираются молодые адепты путинского империализма, уже пьют за грядущие бомбардировки Тбилиси и делают ставки: какого же морозного числа дураку Луке перекроют благодатный сверхчувственный газ. Возбуждение в высшем обществе царит почти что необычайное.

Российский служивый люд Путину не верит. Путину, наверное, обидно. Уж столько он сделал для наших чиновников, сколько до него, пожалуй, что и никто. Зарплаты постоянно индексируются, взятки брать никто не мешает, никакого контроля над деятельностью. Хочешь, этот бизнес лоббируй, хочешь – другой. А то, что с мигалками, похоже, придется расстаться, так это, скорее всего, временные неудобства. Чего-нибудь они там, в ГИБДД сами придумают, чтобы отличать «особую» машину от всех остальных. Словом, у президента есть, кажется, все основания, чтобы рассчитывать на доверие со стороны многомиллионной армии своих подчиненных. И, тем не менее, вся эта армия ему не верит.

Официально российская политическая разведка СВР не имеет права работать на территории Грузии, поскольку еще в 1992 году было подписано соглашение о взаимном неведении разведдеятельности странами СНГ. Но военная разведка ГРУ такого соглашения не подписывала, отсюда и нынешний скандал. Военную разведку должны интересовать прежде всего военные объекты, и Грузия вполне может интересовать ГРУ как любая страна, тесно контактирующая с НАТО.

Однажды я сидел в кабинете тогда главного режиссера театра имени Марджанишвили Тимура Чхеидзе, пил чай и беседовал с хозяином. В дверь неожиданно постучали. В кабинет вошел седой грузный человек и заговорил с Тимуром по-грузински. И я понял, что знаю этот голос. Более того, я был абсолютно уверен, что слышал его много раз в своей жизни. Но человека я точно видел впервые. Уловив растерянность на моем лице, Тимур представил нас друг другу. Это был Котэ Махарадзе, блестящий актер и футбольный комментатор, чей голос, конечно, был родным для всех болельщиков в СССР. А потом я провел чудесный вечер в гостях у Котэ Ивановича, где чай по тонким фарфоровым чашкам нам разливала его супруга, несравненная Софико Чиаурели. И, конечно, мы пили не только чай, и говорили о том, какое будущее ждет нашу страну, и радовались наступающим переменам. Потом мы встречались с Махарадзе еще несколько раз. Котэ уже нет в живых. Может, оно и к лучшему.

На рубеже 80-х годов был выдвинут лозунг — «Экономика должна быть экономной!» Наш остроумный народ сразу добавил: «А масло должно быть масляным!» Дружно, хотя и негромко посмеялись над шуткой, которая по отношению к нам шуткой в тот момент не являлась. Хозяйки, которым в то дефицитное время перепадал продукт под названием «масло», знали, что жарить на нем нельзя – слишком много в нем воды и слишком мало «масляности».

В Грузии разоблачен антиправительственный заговор. Идут повальные аресты – среди грузинских оппозиционеров и даже среди российских офицеров. С таким размахом даже во времена маккартизма в Америке не арестовывали коммунистических шпионов. Эти аресты – прямой вызов и прямое оскорбление России. И чем мы можем ответить на эти аресты? А ничем. Мы даже как-то отрицать факт заговора не можем, потому что у всякого нормального человека, который столько времени слышит, как все государственные СМИ поносят Грузию и клеймят ее режим, возникает вопрос: неужели только поносили?

Продолжающаяся почти 10 лет война из-за основ православной культуры, кажется, вступает в свою завершающую фазу. Война эта с самого начала носила довольно странный характер. При том что сторонники ОПК, представители церкви и православные активисты, постоянно обвиняли в противодействии злокозненных чиновников, чиновники-то как раз им никак особенно не мешали.

Хоронили Марию Федоровну пафосно. Придумали красивую легенду, что гроб с телом императрицы проделает тот же путь, что и она сама 140 лет назад, когда прибыла из Дании в Петербург: из Копенгагена на датском корабле до Кронштадта, оттуда в Петергоф и потом в Петербург. О покойной императрице во всех СМИ писали и говорили как о живой: «Мария Федоровна прибыла в Кронштадт», «императрицу встретил почетный караул» и т.д. В Кронштадте матери Николая II салютовал корабль «Смольный». В Петергофе пустили на полную мощь фонтаны. Картину дополняли съехавшиеся на похороны представители дома Романовых.