Вообще-то говоря, всегда ужасно обидно, когда ты думаешь, что тебе все принадлежит, а вдруг выясняется, что далеко не все. Могу себе представить, в какую неописуемую ярость пришел президент Путин, когда неожиданно выяснил, что граница вверенного ему государства буквально испещрена черными дырами, через которые осуществляется не подконтрольный ему товарообмен.

Страх, постоянный, неотступный, ставший определяющим мотивом поведения, прежде всего, успешных и богатых в России. Страх, всеобъемлющий и вместе с тем, как правило, не вызванный какими-то конкретными, сегодняшними угрозами. Это, скорее, страх ожидания, угроз пусть не завтрашних, но послезавтрашних, угроз, которых практически нельзя, невозможно избежать, потому что неизвестно, откуда они придут. Но то, что придут – обязательно. Инстинкт говорит: отдаленного горизонта нет, все, что есть, – это сегодня, сейчас. Дальше, за невидимым поворотом – обвал, крушение, катастрофа. Бизнес отберут, в тюрьму посадят, покровитель с места слетит, в Кремль другой полковник придет, законы поменяют, понятия порушат. Короче, ЧТО – неизвестно, но что-то будет, случится, и это что-то хорошего не обещает. Вот тут-то и приходит, как временное спасение, как мир грез, как розовый туман, – этот самый гламур – в журналах; в роскошных фитнес–центрах; в неоправданно дорогих ресторанах; в бесконечных Бентли и Майбахах

Французская бюрократия, о цинизме и коварстве которой написаны тонны книг и сняты километры обличающих кинолент, отлично сознает пределы своего могущества. Предел этот называется выборами. Все участники процесса сходятся в одном: придет день выборов, и те, кто митинговал, явятся, чтобы проголосовать. И их выбор никто не рискнет подтасовать или оспорить. Как раз поэтому Ширак пытается услышать зов будущего и отказывается от непопулярного закона.

Примерно за час до начала митинга один из лидеров воронежского Объединенного гражданского фронта Александр Болдырев в разговоре с обозревателем «ЕЖ» особого оптимизма не выказывал. «Понимаете, — говорил Болдырев, — будний день, четыре часа, то есть большинство еще на работе… ну посмотрим, все-таки думаю, пара тысяч придет – тема-то всех касается».

Изо всех видов транспорта москвичи предпочитают метро: им в повседневных передвижениях пользуются 84% жителей столицы, то есть практически каждый (для среднего обитателя России этот показатель в 10 раз меньше – 8%). Как устроен мир, в котором каждый из моих земляков проводит не один час ежедневного времени?

Президент Путин любит кататься на лыжах, и теперь ему строят в Красной Поляне резиденцию. Вес губернатора Кубани Александра Ткачева в Кремле сразу же резко вырос. Так что любимый проект губернатора Ткачева – объединение Кубани и Адыгеи – снова получил ход. После того как президент Адыгеи Хазрет Совмен выступил категорически против проекта, на выборах в парламенте Адыгеи много мест забрали полуфашистские партии, активно поддерживающие объединение. Совмен в гневе объявил о своей отставке, потом вдруг исчез

Все-таки, как ни крути, какой идеологией ни прикрывайся, а общество безошибочно выбирает формы своего существования в зависимости от господствующих тенденций. У событий этой недели есть общий знаменатель: в большинстве их без труда можно обнаружить черты «совка» — советской жизни эпохи застоя. Именно этот застой предстает как определяющая тенденция нынешней российской жизни.

Ну вот, высшие иерархи заговорили о "правах человека". Но права эти, скорее, не существительное, а глагол, поскольку предполагают действие, конкретную помощь конкретным людям. Только такая работа делает ту или иную группу или организацию "существительным". Остальных — "прилагательных", которые об этом рассуждают — и так предостаточно.

И все-таки случилось… Фильм Джорджа Клуни «Доброй ночи и удачи» об американском телевидении 50-х и о блистательном репортере Эдварде Мюрроу, своими авторскими программами положившем конец маккартизму, камнем упал в застоявшуюся воду отечественной политической тележурналистики. Справедливости ради следует сказать, что Познер — единственный из работающих в открытом телевизионном пространстве политических журналистов, который заговорил о вопросах, поднятых фильмом Клуни. Никому из нынешних коллег Познера и в голову не пришло это сделать, тем более в эфире национального канала. Ни Брилев, ни Соловьев, ни Толстой, ни Сванидзе, ни Леонтьев, ни Пушков — как бы по разному мы ни относились к перечисленным персонам, все они в отечественном телепространстве проходят по разряду "ведущих политических программ" — не примерили на себя вопросы Клуни.

Бесчисленные идеологи пытаются придумать программу действий для Кремля. Бывший либерал Михаил Юрьев предлагает Кремлю закрыть Россию на замок, бывший либерал Михаил Дмитриев предлагает программу национализации промышленности, Всемирный русский народный собор предлагает программу высших ценностей. Но все они обречены быть маргиналами. Ибо существующему режиму не нужна идеология: то есть свод правил, как нужно поступать. Ему нужен только пиар: то есть объяснение того, что он всегда поступает правильно.