В связи с этим центр публикует заявление своего директора Льва Гудкова, в котором говорится:

«Полученное из межрайонной прокуратуры письмо об «обстоятельствах, способствующих нарушению федерального законодательства» (а именно: закона об иностранных агентах) и последовавшее за тем Предостережение о недопустимости нарушения федерального законодательства ставит Автономную некоммерческую организацию «Аналитический центр Юрия Левады» в крайне тяжелую ситуацию, практически вынуждая ее прекратить свою деятельность в качестве независимой исследовательской социологической организации, ведущей систематические опросы общественного мнения в России. Интерпретируя аналитические статьи и публикацию результатов социологических исследований, комментарии специалистов Центра как «политическую деятельность», прокуратура  фактически подвешивает нашу организацию на крючок возможных санкций, с одной стороны, и  подрывает ее авторитет и деловую репутацию, с другой. Дело не только в предельно  неясных понятиях «политическая деятельность» и «иностранное финансирование», допускающих самые произвольные и расширительные их толкования,  а, следовательно,  и возможности административных действий против руководства Центра или даже - ликвидации  нашей организации,  но и в тех последствиях, которые закон об НКО и иностранных агентах вызывает в различных кругах, представители которых являются постоянными партнерами, заказчиками  или предметом исследований, проводимых Центром.

Речь идет о свободе научной деятельности и распространении результатов исследований. Левада-центр – некоммерческая организация (non-profit organization). Для нас это означает, что зарабатываемые нами деньги - благодаря различным заказным исследованиям (в первую очередь - маркетинговым, но не только) мы в соответствии с нашими уставными целями тратим на самостоятельные и инициативные научные или гуманитарные проекты – социологические опросы, издание журнала «Вестник общественного мнения», ежегодника «Общественное мнение», проведение регулярных  конференций  и т.п.,  а не пускаем полученную прибыль на собственное потребление. Именно таким образом наш исследовательский коллектив на протяжении вот уже почти четверти века осуществлял систематическую аналитическую работу по изучению структуры и функций, динамики коллективных представлений,  сохраняя свой статус независимого научного института.

В отличие от других организаций, проводящих опросы общественного мнения, мы не имеем прямого государственного финансирования или государственных дотаций на проведение социологических опросов, в принципе требующих значительных финансовых и организационных затрат, а в ряде случаев – прямой поддержки или разрешения местных властей. Полученные из иностранных фондов средства (пожертвования или гранты, выигранные в конкурсном порядке) или оплата выполненных по заказу иностранных организаций (университетов, СМИ, исследовательских институтов,  или консалтинговых фирм) составляют незначительную часть бюджета Левада-центра: в разные годы примерно 1.5-3%. 

В этом отношении добровольный или недобровольный отказ от грантов или пожертвований от различных зарубежных фондов,  необходимый для того, что освободиться от постоянной опасности, что на нас навесят ярлык «иностранных агентов», не спасает положение,  поскольку сам факт поступления финансовых средств от зарубежных компаний, даже если они постоянно работают в России,  в качестве оплаты за выполненные аналитические или исследовательские работы по темам, не имеющим никакого отношения к «политической деятельности» уже может служить основанием для обвинений в иностранном финансировании и привязки их к нашим исследованиям, инициируемым в соответствии с нашими собственными научными планами и интересами. 

Однако другим, гораздо более существенным препятствием для нашей успешной работы становятся два обстоятельства: реанимированный сегодня и  вполне понятный по прошлому страх взаимодействия с «потенциальными иностранными агентами», характерный для российского чиновничества и интеллигенции, - с одной стороны, и нежелание у наших бизнес-партнеров иметь дело с организацией, у которой проблемы с властями, их очевидное стремление избегать ненужных неприятностей, - с другой.

Все это вместе взятое ставит под вопрос дальнейшее существование и деятельность Левада-центра. Следуя логике Предостережения прокуратуры, мы  должны были бы прекратить выпуск нашего журнала и закрыть сайт  Левада-центра, перестать публиковать, открыто комментировать и анализировать результаты наших опросов в среде специалистов и в публичном пространстве – в СМИ, на семинарах и конференциях, на что согласиться  мы не можем.

Бесспорно, самым правильным (с точки зрения гражданской ответственности) было бы оспаривание в судебном порядке вынесенного нам Предостережения прокуратуры, равно как и последующие иски в Конституционный суд о противоречии  самого закона об иностранных агентах российской Конституции и другим законам РФ. Однако такой путь для организаций, вроде нашей, оказывается слишком долгим,  чреватым развалом организации исследований, необратимыми научными и человеческими потерями. Поэтому этот вариант, даже в случае положительного исхода судебных процессов, в принципе не  меняет нового положения вещей, делающего  невозможным продолжение прежней работы независимого исследовательского института. 

В настоящее время руководство Аналитического центра Юрия Левады ведет консультации с юристами и рассматривает возможные выходы из сложившей ситуации»

В письме говорится:

«Не дело писателей, поэтов, актеров, режиссеров и музыкантов учить законодателей принимать законы, суды — их толковать, а прокуроров — следить за их исполнением. Но ситуация, сложившая в отношениях государства и некоммерческих организаций, опасна и чревата слишком печальными последствиями, чтобы мы могли ее проигнорировать.
В стране идут массовые прокурорские проверки некоммерческих организаций. Проверки идут с нарушениями законодательства, в немыслимом темпе. Все это скорее выглядит как широкомасштабная кампания, цель которой — любыми способами выдать общественную деятельность НКО, получающих иностранное финансирование, за политическую.
Чем занимаются российские НКО, известно всем, кто этим интересуется: они борются за то, чтобы сохранялась наша природа, чтобы не гибли наши культурные ценности, чтобы наши дети не умирали от излечимых болезней, чтобы жертвы сталинского террора не остались безымянными, чтобы российские инвалиды жили нормальной жизнью и чувствовали себя полноправными членами общества, чтобы российские законы соблюдались в их полноте, и даже просто чтобы мужья не били своих жен, а родители не отказывались от детей. Люди, занятые этой работой, в подавляющем большинстве — подвижники, и применение к ним термина «иностранный агент», который подразумевает деятельность под контролем иностранных спонсоров и в их интересах — несправедливо и нечестно.
Почему многие российские НКО вынуждены искать средства для своей деятельности в международных благотворительных фондах, хорошо известно всем, кто занимается гражданской деятельностью в России: госструктуры почти не поддерживают реальные общественные инициативы, а бизнес, зависимый от государства, тоже не рискует участвовать в финансировании НКО, потому что боится вызвать недовольство власти.
Ношение клейма «иностранный агент» не только оскорбительно для сотрудников НКО, оно вводит в заблуждение людей, которые могут подумать, что помощь им оказывают не их сограждане, а иностранцы. Кроме того, сам термин «иностранный агент» в массовом сознании ассоциируется со сталинскими процессами, во время которых сотни тысяч наших сограждан под пытками признавали абсурдные обвинения, и именно с ярлыком «иностранный агент» уничтожались государственной машиной. Большинство организаций не примет позорного ярлыка и предпочтет закрыться. Это отбросит гражданское общество на много лет назад и остановит его развитие.
Чтобы этого не случилось, необходимо добиться отмены закона или, как минимум, внесения в него поправок, изменяющих термин «иностранный агент» на более нейтральное определение, нпаример, «организация, получающая финансирование из зарубежных источников». Кроме того, необходимо уточнить определение «политической деятельности», вернув ему общепринятый смысл.

Как сообщает «Интерфакс» со ссылкой на прокуратуру Новосибирской области, мировой суд, признавший Лоскутова невиновным, прекратил дело, поскольку до этого другой мировой суд по аналогичному делу признал его виновным и приговорил к штрафу в тысячу рублей. Но прокуратура считает, что с Лоскутова следует взыскивать за — внимание! — каждый факт продажи этих футболок разным покупателям, потому что каждый такой факт есть отдельное административное правонарушение. Районный суд удовлетворил протест пркоуратуры.

Производство тем не менее все равно прекращено, поскольку срок привлечения Лоскутова к административной ответственности истек.

16 мая в суде выступила бывшая замгендиректора «Кировлеса»Лариса Бастрыгина. (Бывший директор Вячеслав Опалев, также проходивший по этому делу, пошел на сделку со следствием и получил условный приговор.) Она заявила, что договор с ВЛК, предложенный Навальным, был ее компании невыгоден: якобы предлагалось продать всю продукцию, но условия поставок не оговаривались. Члены совета директоров, по ее словам, сочли контракт с ВЛК невыгодным. Навальный на это сообщил, что речь шла не о контракте с ВЛК, а о создании единой торговой площадки для предприятий лесной отрасли.

Кроме того, Бастрыгина стала рассказывать, как Навальный (в бытность его помощником губернатора Кировской области Никиты Белых) пришел ее проверять, но документы она ему не дала, поскольку у него не было при себе распоряжения правительства. Она обвинила Навального в том, что он отобрал у нее кабинет. Тот в ответ заявил, что хотел всех их разогнать, поскольку они были коррумпированы.

Навальный сказал, что Опалев и Бастрыгина расхищали средства на государственном предприятии и пристраивали туда на работу своих родственников, которые попались на махинациях — в частности, против сына Опалева, возглавлявшего компанию «Кировлеспроект», было возбуждено уголовное дело (когда Навальный спрашивал об этом самого Опалева-старшего в суде, судья Блинов отклонял вопросы). И чтобы избежать ответственности, они, как утверждает оппозиционер, согласились оговорить его для фабрикации дела.

Кстати, уволенный после гибели Магнитского начальник «Матросской тишины» Фикрет Тагиев позднее вернулся на свой пост. После этого тогдашний директор ФСИН Александр Реймер вместе с Комновым уволил и начальника "Матроски" Фикрета Тагиева, но позднее Тагиев благополучно восстановился в прежней должности, напоминает издание. Тагиев также внесен в «список Магнитского». Впрочем, у него тут недавно тоже скандальный побег случился — обвиненный в двойном убийстве и торговле оружием Олег Топалов сбежал, расковыряв ложкой цементный раствор кирпичной кладки одной из стенок вентиляционной шахты в своей камере, так что Тагиева, как сообщается, снова отстранили от должности. Интересно, надолго ли.

жалобы в коллегию подразумевает отказ от судебного иска.) Железняк даже пришел на заседание коллегии и пригласил с собой патриарха советской журналистики Генриха Боровика — здесь, правда, у него вышла осечка: Боровик сразу же заявил, что не считает обсуждаемый вопрос серьезной темой для обсуждения — мол, «политическая проституция»  — термин давно и хорошо известный, понятно, что кто-то может обижаться, но это скорее свидетельствует о том, что соответствующие женщины-депутаты не знают терминологии; с другой стороны, Боровик признал, что журналисты могли бы быть потактичнее, но подчеркнул, что есть гораздо более серьезные вопросы — например, что у нас сейчас показывают по телевидению. Железняк практически все свои долгие и короткие выступления сводил к одному: он ждет от профессионального журналистского сообщества ответа, является ли называние женщин проститутками приемлемым. При этом когда оппоненты объясняли ему, что проституция и политическая проституция — не одно и то же, он отмахивался и говорил, что главным в словосочетании «политическая проституция» все равно является существительное, пусть даже в статье не шла речь о физиологии. Гусев и юрист «Московского комсомольца» Надежда Амелина напомнили ему, как его коллега, лидер ЛДПР Владимир Жириновский тоже называл политической проституткой женщину-депутата — Оксану Дмитриеву. Георгий Янс выразил недоумение в связи с тем, что Железняк защищает только коллег по Думе, но не координатора движения «Русские матери» Ирину Бергсет, о которой тоже говорилось в статье. Выступивший со стороны «МК» политолог Станислав Белковский заметил, что «Яровая, Баталина и кто-то еще» (третью женщину-депутата — Екатерину Лахову — он сам не вспомнил) приобрели большую популярность благодаря статье Янса и что Яровая без нее, возможно, не попала бы в эфир к Владимиру Познеру. Он упомянул также, что политическими проститутками называли выдающихся политиков — Талейрана и Троцкого — и что это в каком-то смысле почетное звание, а не оскорбление. Кроме того, он упирал на то, что депутат лишен пола и что тот факт, что Железняк защищает депутатов по половому признаку, свидетельствует о сексизме последнего. Здесь, впрочем, позиция «ответчика» уязвима: в статье все же речь шла именно о депутатах-женщинах, и Янс, объясняя коллегии свои мотивы, говорил о том, что по тому, как героини его статьи защищали пресловутый закон о запрете на усыновление, видно, как меняются ролевые функции современной женщины.

На заседании были оглашены основные тезисы из мнения приглашенного коллегией эксперта, завкафедрой журналистики Института массовых коммуникаций и социальных наук Казанского (Приволжского) федерального университета Светланы Шайхитдиновой. Она не увидела в статье Янса нарушения норм профессиональной этики журналиста и информационного права.

Железняк, разумеется, мнением эксперта остался недоволен и высказал вполне недвусмысленное напутствие коллегии, которой еще предстоит вынести решение: он заявил, что «от степени готовности журналистского сообщества к саморегулированию зависит степень регуляции со стороны государства», поскольку «регулирование всегда является реакцией на недостаточность саморегулирования». Гусев воспринял это как угрозу.

Решение коллегии будет опубликовано не ранее, чем через семь дней после заседания.

Удивительно, но обыск у руководителя ярославского отделения РПР-ПАРНАС Василия Цепенда не дал никакого результата — ничего не нашли. Цепенда отправился на допрос в качестве свидетеля. А вот у местной активистки «Солидарности» Елены Лекиашвили, как заявляют в СК, «изъят свёрток, предположительно, содержащий марихуану» (безусловное доказательство планов по организации массовых беспорядков). Впрочем, активистка «Солидарности» Надежда Митюшкина написала на Facebook, что Лекиашвили никогда в движении не состояла. У координатора белгородского отделения Левого фронта Игоря Цевменко нашли (вопрос только, нашли ли, а то иногда бывает, что следствие находит у оппозиционеров что-то, чего у них никогда и не было) нечто более серьезное — патроны для огнестрельного оружия.

Обыск прошел также у нижегородской активистки ПАРНАС а Анны Степановой. В Богородске (та же область) прошел обыск у координатора нижегородского отделения Левого фронта Александра Краснова. Их обоих также допрашивают в качестве свидетелей. Как сообщает ovdinfo.org со ссылкой на очевидцев, обыски проводили сотрудники Центра по борьбе с экстремизмом.

В результате предыдущего рейда по регионам следствие разжилось очередным обвиняемым по «Болотному делу» — им стал лидер ивановского отделения Левого фронта Дмитрий Рукавишников.