Г-н Онищенко!
К вам обращаюсь я с сообщением, которое несомненно должно заинтересовать Вас по роду Вашего санитарно-эпидемиологического служения Отечеству. Утром 20 июня 2009 года, выйдя к помойке с мешочком пищевых отходов, я встретился у упомянутого места с двумя большими крысами. Они просили передать Вам привет, что я и делаю. Должен заверить Вас, что это далеко не первые крысы, встреченные мною в столице нашей Родины. Если говорить определеннее, мы уже давно перестали удивляться нашим встречам.

Вообще-то подводить итоги года у нас в "ЕЖе" принято под Новый год — год закончился, вот тебе и итоги. Но точкой отсчета можно выбрать не только 1 января или 31 декабря. Я выбрал такой вехой ночь с 21 на 22 июня прошлого года. Тогда наша сборная по футболу выиграла памятный четвертьфинал у Голландии. Это, в общем-то, локальное, хотя и очень приятное событие очевидно вышло за чисто спортивные рамки, потому что выигрыш на футбольном поле привел к невероятному, сумасшедшему всплеску эйфории.

Так уж повелось, что 9 мая — День Победы, а 22 июня — больше день скорби. В мае мы в основном вспоминаем радость побед, 22 июня — о цене, заплаченной за них. Две главные даты, как в человеческой жизни — рождение и смерть, с той лишь разницей, что все наоборот: сначала была смерть, а потом рождение. Правда, есть некоторое неравенство: Победу мы обычно величаем с большой буквы, скорбь — с маленькой. Так сложилось, государству — триумф и пышные празднования, народу — похоронки и тихие поминки. 

Собственно, ничего другого я и не ожидал… Одно название фильма в прайм-тайм на Первом канале – «Пятнадцать месяцев надежды» – в сочетании с поводом (юбилей Андропова) указывало на идеологический вектор яснее ясного. Если бы не умер Андропов, мы бы сохранили великую державу! Ага, щас. Помню-помню эти облавы по баням и кинотеатрам  в рабочее время – жалко, действительно, что судьба не дала лубянскому крокодилу довести эту реформу социализма до конца…

Некоторые демократы напоминают устаревшие версии программ: драйвера старые, нерусифицированные, работать с ними невозможно. Друзья, не пора ли выбраться из вечной либеральной юности? Смотрю на такого демократа, и у меня с ним какие-то глубинные, цивилизационные почти несовпадения. Вроде и он, и я за демократию, вроде и он, и я за свободу слова, вроде и он, и я за ценность человеческой жизни, за права человека, в общем — за все хорошее против всего плохого.

13 июня на IV Международном открытом книжном фестивале в ЦДХ интернет-издание «Грани.Ру» провело круглый стол под названием «Почему молчат ягнята? Интеллигенция, кризис и власть чекистов». Организаторы отмечали, что круглый стол проходит в год 100-летия сборника «Вехи» — впрочем, об оном сборнике никто из выступавших не вспомнил. О кризисе тоже не очень-то вспоминали. Под ягнятами, по всей видимости, подразумевалась именно интеллигенция, однако участники круглого стола в «Интернет-шатре» на задворках ЦДХ по большей части уходили от этой темы, сбиваясь на разговор о том, почему вообще наш народ молчит.

Какая страна в целом, какие в ней нравы, таково оно всё и в частности. Вот процветают же в России коррупция и взятки? Процветают. Так почему не должно быть этого в спорте, а еще конкретнее – в футболе? Но представьте себе – нет! За все мое долгое увлечение спортом был только один случай, во второй футбольной лиге, когда команду наказали за так называемый «договорный матч», то есть матч, в котором не было честной борьбы, а команды вышли на поле, чтобы разыграть перед публикой спектакль с заранее известным им (но не публике) финалом.

Новость об отставке Виктора Черномырдина из российско-украинских послов почему-то сопровождают текстами в жанре «некролога». Что в корне неверно, потому что, во-первых, Виктор Степаныч, дай бог ему здоровья – вот он, а во-вторых, это даже не политическая «смерть». Это уход на пенсию, давно и честно заслуженную, уход не позорный и своевременный.

Проект закона РФ по противодействию нацизму производит впечатление абсурдистского жеста. Дело не только в нелепой расплывчивости, двусмысленности его формулировок в сочетании с пафосом и претензией спасать мир от давно разгромленного и осужденного нацизма и его немногочисленных нынешних последователей. Он абсурден в силу внутренней бессмысленности большинства его положений.

Подзащитные Станислава Маркелова не могут найти нового адвоката.

«Сначала я пережила тяжелый шок от этого страшного известия. Потом, когда пришла в себя, сознание оглушил второй удар: мы поняли, что остались теперь без защиты...»

Слово в слово я слышала эту фразу от двух разных женщин, не знакомых между собой и живущих за тысячи верст друг от друга. Одна — в Чечне, другая — на севере России. Одна чеченка, другая русская. И у той, и у другой — одно и то же горе: сыновья находятся в местах лишения свободы. Оба — без вины.