20 ноября 1904 года в России началась череда «банкетов». Почин положили петербургские литераторы, а вслед за ними едва не во всех губернских городах были устроены «лицами свободных профессий» многолюдные «обеды с тостами». Время, между тем, было вовсе не праздничное. Финансовый кризис, начавшийся падением акций на европейских биржах в августе 1899 года, в несколько месяцев перерос в полноценный мировой экономический кризис.

Общественная палата неожиданно приняла допинг. Ну то есть выступила по допингу. Предлагают за его применение давать вплоть до тюрьмы. Общественная палата странная, скажем так, организация. Гражданское общество в пробирке. Или в вольере зоопарка. К тому же постоянным нашим читателям известно, что их покорный слуга работает адвокатом дьявола, выступая «за» допинг.

Ко всему мы уже привыкли. И к националистическим маршам, и к бытовому шовинизму, и к официальному национализму. А на трибунах стадиона этого «добра» так и вообще больше, чем где бы то ни было. И негров обижают, и вот на днях в Челябинске на хоккейном матче скандировали в адрес игроков рижского «Динамо»: «Фашисты!». Но то, что произошло в Питере на матче «Зенита» с московским «Динамо», поразило и оскорбило так, как если бы оскорбили меня лично.

Одноклассница Светланы Бахминой Ольга Калашникова попросила защитников Светланы оставить ее в покое. И перестать ее защищать. Ольга боится, что неумелая и слишком рьяная защита может повредить Бахминой. И ее не отпустят раньше окончания срока. И не помилуют. По сути дела, Ольга Калашникова, которая, по ее собственному признанию, «заварила всю эту кашу», предъявляет ультиматум тем, кто защищает Бахмину.

8 ноября было объявлено в Северной Осетии днем траура. Взрыв около маршрутного такси в центре Владикавказа унес жизни 11 человек, десятки людей были ранены. Президент России дал поручение ФСБ и Следственному комитету провести тщательное расследование взрыва и доложить о результатах. Возбуждено уголовное дело по статьям УК РФ «терроризм» и «убийство».

Был такой фильм. У нас он шел как киноэпопея «Великая Отечественная», а в Америке с ведущим, знаменитым Бертом Ланкастером, демонстрировался именно под названием «Неизвестная война». Война, которая для нас всё, которая главное событие всей нашей истории, краеугольный камень патриотизма и гордости, памяти предков, почитания героев, наш эпос и самоидентификационный код — для «них» была «неизвестной». Так вот сложилось.

Но и у нас тоже есть Неизвестная Война. Ее юбилей сейчас широко отмечают в мире, а уж в Европе просто широкомасштабно. В России ограничилось парой новостных сюжетов и скромной стелой в Царском селе.

Очередная авария, виновником которой стал автомобиль со спецсигналами, уже никого не удивляет. Сколько, интересно, народу должно погибнуть на российских дорогах, чтобы оставшиеся в живых задумались: стоит ли делегировать какие бы то ни было полномочия своим же потенциальным убийцам? Попытка выполнить требования ГАИ и прижаться к обочине закончилась смертельным исходом для 26-летнего жителя Владимира Алексея Майорова.

Что все-таки происходит с Бахминой? Отозвала прошение о помиловании, которого вроде бы и не было? Отказывается встречаться с адвокатами? Общается с миром только через тюремщиков? Так? Или не так? Само это количество неопределенностей потрясает — ведь не в черной же дыре она находится, даже не на необитаемом острове? Или я и тут неправ, а дыра именно черная, остров Россия – совсем никем не обитаемый? Ничего не поймешь…

Позиция Алексея Френкеля в этом деле не оставляет нам выбора. Либо зампред Андрей Козлов — агент ЦРУ, который гнобил чистый и пушистый банк Френкеля. Либо банкир Алексей Френкель — подонок и параноик, который настолько зациклился на своей ненависти к убитому им человеку, что даже не понимает, что его «версия» говорит, прежде всего, о нем самом и причине, по которой он убил Козлова — о глубокой, патологической деформации личности. Присяжные не поверили Френкелю в том, что покойный зампред был агентом ЦРУ.

Попытка провозглашения в июле независимой от Москвы  украинской поместной церкви сорвалась. По слухам, самый экстравагантный сценарий предполагал «покаяние» Филарета Денисенко в древнем Херсонесе (Севастополе) — месте крещения князя Владимира. Константинопольский патриарх Варфоломей I должен был прочитать разрешительную молитву и принять украинскую церковь под свой  омофор. Однако самопровозглашенный патриархат так и остался незаконнорожденным ребенком церковного раскола.