С возрастом я все больше становлюсь совсем уж нескандальным человеком. Раньше спорил с пеной у рта, а теперь предпочитаю промолчать. Раньше считал своих идеологических противников мерзавцами, а теперь думаю, что они просто ошибаются. Раньше хотел всего на свете — свободы, демократии, прогресса… Теперь сократил свои желания до минимума и хочу только, чтобы лечили и учили детей. Последние пятнадцать лет я занимаюсь в основном тем, что рассказываю истории о больных детях и собираю им на лечение и учение благотворительные деньги.

Мир лягушки состоит только из движущихся предметов. Неподвижное не существует. «Лягушачье зрение» российской власти способно увидеть только тех журналистов, которые эту власть обслуживают. В списке трехсот сотрудников СМИ, награжденных за взятие Крыма, ни одного лишнего. Главные герои прошлой недели, два сотрудникаLife Newsи один изRussia Today, награжденыорденом Мужества. Павел Каныгин из «Новой газеты», так же как и сотрудникиLife News,был захвачен, правда, не киевскими военными, а донецкими ополченцами. Его для российской власти нет. Так же как нет Аркадия Бабченко, Ильи Азара, Ильи Барабанова, Олега Кашина и других очень разных журналистов, которых объединяет то, что они, находясь в зоне боевых действий, пытаются дать реальную картину происходящего. За это в современной России не награждают. Ордена и медали дают в основном за ложь. Это принцип государственной политики.

Ни в коем случае не хочется паниковать. Тем не менее, я все время слышу, что такой-то, такая-то, такие-то пакуют чемоданы. И почему-то тут же находятся злорадные товарищи, кричащие им: «Ну и валите в свою…». Сразу вопрос: кто дал право одним гражданам страны советовать другим, я бы даже сказала, настоятельно советовать, отвалить куда-то. Кто и почему берется судить своих соотечественников, не имея на то ни права, ни веса. Знаете, когда кто-то нравственно безупречный тебе говорит: ай-ай-ай, плохо ты делаешь, это и впрямь обидно. А тут кто?

Президент Абхазии Александр Анкваб подал в отставку, и это не столько принципиальное отличие абхазского майдана от украинского, сколько лучшая иллюстрация к нему. Дело не в том, что Александр Анкваб — не Виктор Янукович, хотя это тоже объясняет причины, по которым и Майданом происходящее в Абхазии называть не стоит. Абхазия уже второй раз спустя десятилетие повторяет киевские революционные ритмы, и потому российскому наблюдателю довольно трудно противостоять соблазну простых аналогий. Особенно когда глава государства после штурма своей резиденции скрывается в неизвестном месте...

Надеюсь, Виктор Шендерович не будет в претензии, если я дополню три подмеченные им пошлости, от коих тошнит любого приличного человека, еще одной.

Той, что звучит по городам и весям и произносится с тошнотным пафосом и многозначительным вздохом. «Да, моего деда (прадеда, прабабку, отца) расстреляли (сослали, умер с голоду, покончил с собой). Но не в том суть. Я это прощаю. Эпоха-то какая была! Достижения!..

Страну восстановили!.. Дружба!.. В космос летали! (Книжки читали.) Были, были у социализма положительные стороны». И т. д., в зависимости от интеллекта и темперамента. Со вздохом и чувством глубокого историзма в глазах.

На уходящей неделе произошли два события, которым, полагаю, суждено стать, как минимум на долгие годы, предметом исследований историков и политологов. Более того, именно эти события дадут новые векторы для внешней политики России и США, двух самых крупных ядерных держав.

В столице Казахстана Астане исполнилась самая большая мечта Владимира Путина в третий его президентский срок. Там подписан документ о создании Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Это ничего, что за созданием новых чиновничьих структур не стоит никакого разделения труда, никакого общего рынка.

В 1948-м, по большому уму покойных родителей, я в 14 лет оказался в сталинском Ульяновске.

Вскоре отца забрали по обвинению в сотрудничестве с международной буржуазией (ст. 58-4 УК РСФСР). В кинотеатре «Пионер» на улице Карла Маркса, по пути на завод, где я стал токарем (плохим), показывали фильм «Я хочу домой» по сценарию Сергея Михалкова. Подростка из семьи «перемещённых лиц» насильно удерживают в американской зоне оккупации Германии, подкупают жевательной резинкой, не давая ему осуществить сокровенную мечту: репатриироваться в СССР, на историческую родину. Фильма тогда не досмотрел, ушёл с середины, а читать басни — возраст вышел, да и с русским языком трудности оставались. Хотя из басен понятно становится, что к дяде Стёпе в «обезьянник» лучше не попадать — костей не соберешь!

28 мая на обновленной летней площадке Музея Москвы состоялась церемония вручения премии «ПолитПросвет» этого года. Ее лауреатом стал известный социолог, директор Левада-Центра Лев Гудков. Но прежде чем победителю был вручен главный приз, ведущие торжества Михаил Козырев и Ксения Туркова станцевали на газетах. Танец очень простой, многие его танцевали в юности. Нужно стать на клочок бумаги и прижаться друг к другу. Потом газета складывается пополам, потом снова пополам. И так до тех пор, пока стоять уже становится невозможно.

Подумайте про Вику, пожалуйста. А то я почти единственный человек на свете, который думает про Вику. Есть еще, правда, один доктор и один волонтер.

Вике девять лет, но выглядит она пятилетней. Шатенка.

Не ходит, не стоит, не сидит и не умеет жевать. Ну, и не говорит, разумеется.

У Вики есть диагноз — «детский церебральный паралич», но это не детский церебральный паралич. У многих детей так. Примерно в половине случаев, когда ставят диагноз ДЦП, ребенок на самом деле болен какой-нибудь редкой генетической болезнью. Вроде синдрома Кабуки.

Этот самый синдром Кабуки (если только это он) требует особого лечения. Больных с синдромом Кабуки лечат не так, как больных с ДЦП. И не так, как больных с другими генетическими болезнями, похожими на ДЦП.