Цензура
04 декабря 2016 г.
Свобода слова
17 ФЕВРАЛЯ 2014, ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА

ИТАР-ТАСС


Шендерович написал колонку, в которой сравнил Сочинскую олимпиаду с Берлинской, а путинский режим, соответственно, с фашизмом. После чего против него началась мощная срежиссированная кампания травли.

Самое изумительное во всей этой кампании то, что, хотя режим наш мало походит на фашистский, кампания эта как две капли воды походит на тоталитарные кампании шельмования, развязывавшиеся нацистами, Сталиным и Мао. То есть чем мощнее кампания, тем более оправданным кажется тезис Шендеровича.

Конечно, на самом деле кампания против блога Шендеровича на «Эхе» не имеет никакого отношения к содержанию блога. Просто есть группа лиц, которые всеми силами хотят уничтожить «Эхо», как и «Дождь». Они стояли на низком старте, им нужен был любой повод, не прикопались бы к колонке про фашизм, возмутились бы, почему у Шендеровича красные (черные, желтые, белые) носки.

Искусство блажить — то есть по любому поводу орать выбранной жертве: ты мою маму, папу, мои духовные скрепы обидел — равно хорошо освоено и уголовниками, и пропагандонами. В данном случае известно, что Путин очень трепетно относится к Олимпиаде, что сравнение с Мюнхеном его особенно взбесит, так что адресатом кампании в первую очередь является Путин — это его хотят убедить, что всех этих либеральных негодяев, включая «Эхо», надо закрыть и что негодующая общественность этого требует.

Теперь о важном.

Сравнение путинского режима с гитлеровским, на мой взгляд, некорректно. Организаторы кампании шельмования отняли у меня возможность спорить с Шендеровичем, потому что нельзя спорить с теми, кого травят, и вдобавок они-то как раз тщатся продемонстрировать сходство, но все-таки я скажу.
Оно некорректно не потому, что «так нельзя» и «это слишком», а просто потому, что природа путинского режима и природа всех тоталитарных режимов середины ХХ века принципиально, на мой взгляд, различна.

Фундаментальных различий два. Во-первых, эти режимы были нацелены на завоевание всего мира и на технический прогресс. Они внушали своим гражданам: мы самые совершенные и мы завоюем весь мир. Путинский режим завоевывать весь мир не хочет, потому что как же тогда отдыхать в Майами и где покупать «мерседесы»? Путинский режим именно существует как придаток свободного мира, экспортируя туда нефть и импортируя все остальное — машины класса люкс, личные самолеты, унитазы, дверные ручки, архитекторов, отделывающих путинский дворец в Геленджике, и пр. Какое уж тут завоевание?

Во-вторых, тоталитарные режимы держались на насилии. Людям не затыкали рот — людям вырывали языки с корнем. При всей отвратительности кампании против Шендеровича мы понимаем, что она не закончится арестом, Освенцимом и ГУЛАГом. Это тоже принципиальная вещь. Когда ресурсов у общества было мало, диктатор сидел наверху, забирая у большинства все, а большинство ненавидело его, но боялось — так было или так, по крайней мере, казалось поклонникам свободы и демократии.
Сейчас, когда технический прогресс сделал возможным общество, где большинство не работает или почти не работает, мы наблюдаем принципиально другой тип режима — когда авторитарный популист сидит наверху и получает со страны ренту, а большинство, которое тоже надеется на халяву, при этом его поддерживает. Это происходило и происходит в Венесуэле, Таиланде, Аргентине, Боливии, в африканских и арабских странах. В этом смысле типологически правильнее сравнивать путинскую петрократию не с фашизмом и не со Сталиным, а с кучей ретроградных мусульманских или популистских режимов где-нибудь в Судане или Венесуэле, которые объясняют своей заведомо отсталой стране, что, да, вот те гады за океаном богатые и поэтому они плохие, а мы бедные, но зато у нас духовные скрепы, и которые при этом, со всем своим Аллахом и духовными скрепами, жрут в три горла, выписывают себе за миллионы западных див на корпоративы, учат детей  в Америке, виллы покупают в Ницце, а счета держат в Швейцарии.

Еще раз: сравнение не потому некорректно, что «так нельзя», а просто потому, что режимы коренным образом отличаются. К тому же называть кого-то «фашистом» — это либеральное дурновкусие. В современном политкорректном новоязе слово «фашист» выродилось и в переводе значит вот что: «я твою точку зрения не разделяю, но так как возразить мне нечего, я тебя обзову фашистом». Ты против всеобщего избирательного права — значит, ты фашист. А ничего, что Джордж Вашингтон тоже был против всеобщего избирательного права, а первой европейской конституцией со всеобщим избирательном правом была как раз конституция Муссолини?

Но самое важное, что я хочу сказать, не об этом. Так получилось, что публичная кампания травли Шендеровича совпала с другой кампанией — против Ирины Родниной,  опубликовавшей в «Твиттере» коллаж Обамы с бананом.

Разумеется, разница между двумя кампаниями видна невооруженным глазом. Кампания против Шендеровича — организованная травля, которая имеет конкретную цель —подставить, а если получится, то и закрыть «Эхо Москвы», кампания против Родниной родилась стихийно, в стадном либеральном порыве.

И ведут себя оба ее фигуранта по-разному. Шендерович отстаивает свою точку зрения. Роднина же сначала сказала гнусность (оскорбление — это всегда гнусность, потому что в том-то и суть оскорбления, что его нельзя логически опровергнуть, на него можно ответить только встречным оскорблением или пощечиной), а теперь еще и держит нас за идиотов. Полгода она торжествовала и писала в «Твиттере»: «Свобода слова есть свобода слова. За свои комплексы сами и отвечайте», а через полгода вдруг заявила, что ее аккаунт был взломан.

И тем не менее, в них сходно главное: вопрос о подсудности слова. И Шендерович, и Роднина что-то сказали. И Роднина, при всей гнусности ее твита, совершенно права. Свобода слова есть свобода слова. Либо она есть, либо ее нет.

И я хочу обратить внимание либеральной общественности на то, что принцип свободы слова не может соблюдаться только относительно либеральных высказываний. В современном западном мире создана очень странная атмосфера, при которой за твит, сочтенный «расистским», могут выгнать с работы, снять с олимпийских соревнований. Кампании против Ирины Родниной предшествовала кампания против Ивана Охлобыстина, который что-то там предложил в очередной раз делать с геями — не то жечь сердца, не то закапывать в землю, и геи всего мира принялись слать письма с требованием уволить Охлобыстина из «Евросети». И не находили в этом ничего странного. И Охлобыстина уволили.

Ребята, как же так? Свобода слова или есть, или ее нет. А не так, как написано на сайте «Гринпис», в разделе «часто задаваемые вопросы», что «Freedom of speech does not apply to misinformation and propaganda».

Потому что в мире, где либеральная общественность считает, что свобода слова не распространяется на Охлобыстина и Роднину, кремлежулики и пропагандоны будут считать, что она не распространяется на либеральную общественность. И крыть либеральной общественности будет нечем.

Свобода слова или есть, или ее нет. А если свобода слова не касается тех, кто говорит неправду, то кто же будет определять, что правда, а что нет?

Фотография ИТАР-ТАСС













  • Кирилл Рогов: Скорее всего, дело он выиграет, но сумму при этом несколько скостят, для него главное – показать свои возможности. Обычно всё происходит по такой схеме

  • Ведомости: «Роснефть» не понесла каких-либо «фактических денежных потерь или убытков» после публикации РБК о возможных ограничениях для покупателей 19,5% акций «Роснефти» в ходе приватизации

  • Нина Свиридова: Сегодня в Арбитражном суде Москвы начинает рассматриваться дело- иск Игоря Сечина (Роснефть) к РБК. Он требует от медиахолдинга 3,124 млрд.рублей за якобы ... не понимаю за что.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Страдания по цензуре
28 НОЯБРЯ 2016 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
О цензуре в России бытуют три распространённых суждения. Первое: некоторая цензура нам все-таки не помешает. Например, этическая. Чтобы были четко очерчены этические границы творчества. Да и вообще в советское время цензура хоть и была, но она не мешала тому, чтобы создавались великие произведения, скорее этому способствовала, держа творца в тонусе. А в антисоветское время ее вот нет и творцы выдают пшик. Поэтому, чтобы не было пшика, творцов надо немножко поприжать.
Суд, наконец, определит, какого размера гудвилл у Сечина
11 НОЯБРЯ 2016 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Сегодня, 11.11.16, Московский арбитражный суд оценит, наконец, истинные размеры гудвилла у Игоря Ивановича Сечина. То, что у него очень большой гудвилл, было известно и раньше, но сегодня размер этой удивительной конструкции будет определен с точностью до доллара. Вообще-то термин «гудвилл» (goodwill) используется аудиторами для оценки нематериальных активов компании. То есть берут стоимость компании и вычитают цену того, что можно потрогать руками – железо всякое, дома, производственные мощности и все остальное, что можно оценить и продать отдельно. А все, что остается – это и есть гудвилл, то есть репутация, доброе имя и деловые связи, которые на этом имени держатся.
Прямая речь
11 НОЯБРЯ 2016
Кирилл Рогов: Скорее всего, дело он выиграет, но сумму при этом несколько скостят, для него главное – показать свои возможности. Обычно всё происходит по такой схеме
В СМИ
11 НОЯБРЯ 2016
Ведомости: «Роснефть» не понесла каких-либо «фактических денежных потерь или убытков» после публикации РБК о возможных ограничениях для покупателей 19,5% акций «Роснефти» в ходе приватизации
В блогах
11 НОЯБРЯ 2016
Нина Свиридова: Сегодня в Арбитражном суде Москвы начинает рассматриваться дело- иск Игоря Сечина (Роснефть) к РБК. Он требует от медиахолдинга 3,124 млрд.рублей за якобы ... не понимаю за что.
Немолчащее большинство
31 ОКТЯБРЯ 2016 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
В теме «Райкин против Хирурга и Кадырова» либеральные публицисты описали почти все правильно, что добавить практически нечего. При этом ни у кого, конечно, не осталось сомнения, что нынешнюю революционность Кости Райкина вызвало механическое (в результате торможения российской экономики) сокращение общественного пирога, на кусок которого претендовали деятели искусства. И ни у кого, конечно, не осталось сомнения, что его резкие слова о цензуре выражали консолидированное недовольство интеллигенции тем, что власть путинской политической корпорации опирается на новых хунвейбинов и красных кхмеров (ряженых казаков, патриотов от сохи и квазиправославных), чтобы регулировать политические процессы внутри творческой среды. 
Хирург, Песков и Райкин обсудили проблемы цензуры
28 ОКТЯБРЯ 2016 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Публичная дискуссия о свободе творчества, начатая худруком театра «Сатирикон» Константином Райкиным, набирает обороты и выходит на новые витки. Началось все с выступления Константина Аркадьевича на съезде Союза театральных деятелей, где он рассказал, что в Россию, оказывается, возвращается цензура, нас всех приглашают назад в СССР, а он в СССР не хочет и поэтому протестует. Справедливости ради надо сказать, что некоторое время назад Минкульт не дал «Сатирикону» денег и Райкин объявил, что «Сатирикон» закрывается. Меньше чем через неделю после этого заявления Константин Аркадьевич обнаружил, что в Россию пришла цензура.
Прямая речь
28 ОКТЯБРЯ 2016
Лев Рубинштейн:  То, что раньше он говорил одно, а теперь — вот это, точно лучше, чем если бы было наоборот. Причём это самое «наоборот» мы, к сожалению, наблюдаем гораздо чаще.
В СМИ
28 ОКТЯБРЯ 2016
"Новая газета": Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков призвал не путать цензуру с участием государства в культурной жизни России.
В блогах
28 ОКТЯБРЯ 2016
Алена Солнцева: А главное -- ну никто не возразил по существу, что дескать. цензуры то у нас нет... Все говорят, что да, есть, но ведь зато тебе деньги дают. За цензуру. Раз дают, слушай. что говорят.

 

Материалы по теме

Две фигни и одна проблема // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Привет полковнику Корниенко // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Письмо в ячейку // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Россия на коленях // МИХАИЛ БЕРГ
Настоящий полковник // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Мозговой запор // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Отчет о проделанной работе // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Мои встречи с правосудием.
Погода в деревне Гадюкино
// ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Мои встречи с правосудием. Часть 3 // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ
Мои встречи с правосудием. Часть 2 // ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ