Цензура
19 марта 2019 г.
Немолчащее большинство
31 ОКТЯБРЯ 2016, СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

В теме «Райкин против Хирурга и Кадырова» либеральные публицисты описали почти все правильно, добавить практически нечего. При этом ни у кого, конечно, не осталось сомнения, что нынешнюю революционность Кости Райкина вызвало механическое (в результате торможения российской экономики) сокращение общественного пирога, на кусок которого претендовали деятели искусства. И ни у кого, конечно, не осталось сомнения, что его резкие слова о цензуре выражали консолидированное недовольство интеллигенции тем, что власть путинской политической корпорации опирается на новых хунвейбинов и красных кхмеров (ряженых казаков, патриотов от сохи и квазиправославных), чтобы регулировать политические процессы внутри творческой среды. Тогда как «творческая интеллигенция», как ей всегда казалось, соблюдала свою часть контракта – лишний раз не высовывалась, про Крым почти не говорила, иногда даже соглашалась позировать в качестве доверенного лица Несменяемого. А то, что иногда что-то себе позволяла в своем узком кругу, так на некоторую фронду имела право, как она считала, даже при советской власти. Искусство ведь оно вообще слегка политично, поскольку, отражая все на свете, бывает, что отражает так же и власть. Синдром, так сказать, шута.

Но все хорошее когда-нибудь кончается, и контракт нарушала именно «корпорация», это надо четко понимать. Когда Костя Райкин заговорил о цензуре, о том, что кураторы, а иными словами, представители государственных (государевых) денег ведут себя с «творцами» по-хамски и стараются финансировать лишь идеологически выверенный продукт, что тупые «общественники» там и сям спускаются с поводка (ключевое слово «спускаются»), чтобы «лопатами и вилами выправить дефект» не по своей прямой профессии (однако не лезут же они в реактор, там и убить может), он опять же не покушался на основы режима, а делился впечатлением, доступным многим. Оттого-то, слушая Райкина, некоторые дамы не смогли сдержать слез, ведь в устах артиста общее место приобрело значение яркого перформанса, за что мы артистов и любим.

Диспозиция таким образом сложилась предельно ясно. С одной стороны, заслуженный артист, какие бы у него ни были недостатки, а с другой — подозрительный мотоциклист (ангел бури, по выражению Проханова), региональный царек, про которого рассказывали, что он кому-то голову самолично отпилил бензопилой, вертухаи всех мастей (или потомки вертухаев), сексоты и мракобесы. Считать это спором «о нравственности в искусстве» можно только в очень большом помутнении ума. При этом Райкин и иже с ним очевидно были неправы, когда все прошлое десятилетие старательно занимали конформистскую позицию и думали, что пронесет, а деградация общества не заденет. И, очевидно, правы сегодня, когда зафиксировали растущие противоречия творческого цеха с базовыми установками режима, возвращающего нас «эту мерзкую книжку читать».

Но есть еще один участник спора, про которого все забывают. И он поистине ужасен. Это большинство.

Обычно про большинство говорят, что оно безмолвствующее. Однако в нашем случае оно отнюдь не безмолвствует. Поразительно, с какой скоростью оно превратило Костю Райкина, от которого все эти шестнадцать лет практически ничего не было слышно «плохого», в ненавистного Макаревича. Почему? Да и что им Гекуба, то есть Райкин или Макаревич?

Я думаю, здесь сыграла извечная ненависть русского охлоса к своей элите. Тем более к достаточно беззащитной элите, с которой путинские комиссары сняли печать неприкосновенности. На самом деле режим предпринял «гениальную», хотя и несколько повторяющуюся в русской и иностранной истории штуку – он определил идеологические островки и круг вопросов, в котором позволил рулить неравнодушной общественности и погонять там ожиревших элитократов. Точно так же как большевики после октябрьского переворота позволили студентам ставить оценки своим профессорам, а китайским хунвейбинам сублимировать свою социальную неполноценность в «культурной революции».

И точно так же как на международной арене режим пытается представить дело так, будто бы Путин возглавил мировой антиглобалисткий поход (куда? зачем? Бог весть), на внутренней арене «хирурги» и прочие православные казаки пытаются представить дело так, будто бы они получили карт-бланш на поход за общественную нравственность против либерализма. Но хуже всего, что этот мифический «поход» оказался сопряжен с оживлением бацилл всего самого отвратительного, что есть в так называемом русском народе. Надеюсь все-таки, что не во всем народе, а в некой его подделке. А именно, ксенофобии (этот «народ» тут же посоветовал райкиным заткнуться и отправиться в Биробиджан). Отвращения к хорошему образованию, образованным людям и «чистому» труду («либералы, мать их, геи и педофилы!»). Представления искусства и культуры как неких содержанок (военного комплекса и сырьевых раньте, не иначе). А заодно потребовал себе и всем остальным строгих рамок, то есть отменить ненавистную свободу. «Владимир Владимирович, верните нам крепостное право!»

Особо доставляет дискурс о праве налогоплательщиков хамить другим налогоплательщикам. Так, про «простое возмущение граждан тому, что на их налоги на государственных площадках систематически демонстрируются грязные акты педофилии и оскверняются религиозные святыни», в частности пишет налогоплательщик Энтео, уж не знаю, какие материальные блага он создает и где. Но этот дискурс не чужд и либералам, что уж совсем странно, поскольку должны же они понимать, что в стране, живущей в основном на сырьевую ренту и продажу оружия, главный распорядитель и есть неявный владелец активов. По-видимому, он так же является и единственным значимым налогоплательщиком, что никак не перебьешь в текущих обстоятельствах. Следовательно, защита демократии с этих позиций выглядит достаточно абсурдной.

 И все это, безусловно, часть крымской трагедии, которая заключалась не только в том, что рассыпалось братство народов, а так же и в том, что аннексия чужого пробудила в российском охлосе демонстративное презрение к этическим табу. Несомненно, он воспринял это как глобальную санкцию унижать все интеллигентное и топтаться на всем передовом. Иногда это еще называют восстанием архаики против недостижимого (в том числе и интеллектуально) модерна. При этом патриотическая архаика, безусловно, не может быть так уж близка путинской корпорации, все равно стоящей одной ногой на ненавистном Западе. И Мединскому с Райкиным легче помириться, чем участвовать в плясках Энтео с Залдостановым. Однако варвары, тем не менее, сокрушили Рим, наплевав на логику прогресса, и не факт, что разбуженную с корыстными целями стихию теперь удастся загнать обратно.

Фото: Павел Смертин/ТАСС

 












  • Андрей Колесников: Этот закон станет «спящий миной», которую будут использовать избирательно, в тех ситуациях, когда понадобиться уничтожить какое-то интернет-издание...

  • Коммерсант: Во время обсуждения ряд сенаторов указал на расплывчатость формулировок, а также несоответствие документов нормам о свободе слова...

  • Юлия Мучник: Кто бы сомневался. Но вот я лично знаю в этом заведении одного приличного в общем-то человека. И вот ведь охота ему там сидеть среди этих упырей и карму себе так портить.

     

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Законы Клишаса летят над страной
14 МАРТА 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
В минувшую среду верхняя палата российского парламента, не приходя в сознание, одобрила так называемый «пакет Клишаса» — два закона, по одному из которых чиновники теперь наделяются правом решать, какие новости в Сети настоящие, а какие выдуманные, фейковые (и соответственным образом карать распространителей), а по другому, страховочному, гражданам предписывается этих самых чиновников не оскорблять. А иначе, сами знаете, что будет – штрафы, посадки, посадки, штрафы. Совет Федерации эти дивные законы заглотил и буквально в считаные минуты отрыгнул обратно уже в готовом для Владимира Путина виде. 
Прямая речь
14 МАРТА 2019
Андрей Колесников: Этот закон станет «спящий миной», которую будут использовать избирательно, в тех ситуациях, когда понадобиться уничтожить какое-то интернет-издание...
В СМИ
14 МАРТА 2019
Коммерсант: Во время обсуждения ряд сенаторов указал на расплывчатость формулировок, а также несоответствие документов нормам о свободе слова...
В блогах
14 МАРТА 2019
Юлия Мучник: Кто бы сомневался. Но вот я лично знаю в этом заведении одного приличного в общем-то человека. И вот ведь охота ему там сидеть среди этих упырей и карму себе так портить.  
Ты меня уважаешь?
8 МАРТА 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Госдума приняла в окончательном, третьем чтении законы о наказании за оскорблениие государственных символов и институтов. Поправки внесены в статью 20.1 КоАП («Мелкое хулиганство»). Люди, которые писали эти поправки, были, видимо, настолько взволнованы, что оказались не в состоянии выразить свою мысль членораздельно. Судите сами. Наказание теперь наступает за «распространение в информационно-коммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет, информации, выражающей в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ, Конституции РФ или органам, осуществляющим государственную власть в РФ». То есть будут наказывать за то, что оскорбили тех, кто проявил «явное неуважение к обществу, государству» и прочим органам?
Прямая речь
8 МАРТА 2019
Николай Сванидзе: Ещё один очень широкий шаг в направлении возвращения реальной цензуры и в то же время — понижения авторитета власти в стране.
В СМИ
8 МАРТА 2019
infox: Главными выгодоприобретателями, как видим, станут разнообразные институты русского языка и приравненные к ним конторы, имеющие право предоставлять экспертизы для судопроизводства.
В блогах
8 МАРТА 2019
Ольга Романова: Умные юристы Руси Сидящей немедленно предложили не уважать государство неявно))). Второе предложение поступило из бухгалтерии - зацеловать до смерти.
В дни памяти Немцова репрессивная машина не буксует
28 ФЕВРАЛЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Уже многие комментаторы отметили, что в четвертую годовщину убийства Бориса Немцова власть во время проведения всех мероприятий, посвященных этой ужасной дате, вела себя весьма сдержанно и лютовала вполне умеренно. А по нынешним временам можно сказать, что и вовсе не лютовала. Судите сами – впервые за долгие годы цензурирование контента наглядной агитации, которую демонстранты несли с собой на Марш Немцова, носило более или менее формальный характер. Достаточно отметить, что колонна стартовала за растяжкой, на которой было написано «Мы отдали Россию негодяям. Пора возвращать». 
Прямая речь
28 ФЕВРАЛЯ 2019
Николай Сванидзе: Это не страх. В Кремле вообще мало чего опасаются, там сидят очень уверенные в себе люди. Но это последовательное личное отношение.