В оппозиции
25 апреля 2019 г.
Навальный обрушился на отечественную прессу. Пресса ощетинилась
20 АВГУСТА 2018, АЛЕКСАНДР РЫКЛИН

АР/ТАСС

Алексей Навальный позволил себе жесткий выпад в отношении российских СМИ. Не стесняясь в выражениях, политик обвинил прессу в продажности и зависимости от властей. Случилось это после того, как на следующий день после обнародования им информации о наличии у престарелой матушки спикера Госдумы Вячеслава Володина огромной квартиры в одном из роскошных жилых комплексов столицы Алексей не обнаружил ни одного упоминания об этой, по всей видимости, коррупционной истории ни в одной центральный газете.

Основной удар пришелся по «Ведомостям». Вот цитата из нашумевшего поста Алексея Навального: «Удивительно, как Кудрявцеву удалось превратить лучшую газету страны, определяющую передовые стандарты журналистики, в сборище трусливых мурзилоидов буквально за два года». Впрочем, критикой «Ведомостей» политик не ограничился. В вышеозначенной заметке упомянуты были и «Коммерсантъ», и «РБК», которые так же историю про квартиру володинской семьи величиной с небольшой аэродром сочли не достойной внимания их читателей.

Навальный заподозрил, что это коллективное игнорирование случилось неспроста и дело тут вовсе не в халатности редакций, а в следовании неким общим правилам, устанавливающим печатным СМИ рамки дозволенного. Совершенно очевидно, что новость про возможную коррупцию спикера Госдумы, будь она обнародована в другой стране про другого руководителя национального парламента (не в Китае или КНДР), с утра оказалась бы на первых полосах всех центральных газет. А тут – ни в одной. Действительно странно. Впрочем, не тем, кто нынче живет в России и следит тут не только за курсом национальной валюты. Мы были бы приятно удивлены, если бы случилось иначе…

Журналистская корпорация за словом в карман не полезла. И слово это, извините, «гондон». Именно так охарактеризовала политика Алексея Навального бывший главред «Ведомостей», а ныне шеф-редактор отдела политики «Интерфакса» Татьяна Лысова. Столь эмоциональную реакцию г-жа Лысова позволила себе не на закрытой вечеринке, не в кругу друзей, а в собственном блоге, открытом для всеобщего доступа. Другие отклики на реплику Навального, последовавшие из недр журналистского цеха, были не столь скандальны и даже претендовали на определенную содержательность.

Так, бывший руководитель журнала «Афиша» Юрий Сапрыкин объяснил демарш Навального конкуренцией на рынке СМИ (Навальный – сам себе медиа) и тем, что автор злобной реплики не вполне знаком с профессиональными стандартами настоящей прессы. Дескать, публикации задержались, поскольку редакции выясняли обстоятельства и убеждались в достоверности разоблачений. Тут важно отметить, что в «Ведомостях» заметка на эту тему чуть позже действительно появилась. И все равно слишком убедительными эти объяснения не выглядят.

Во-первых, в тех же «Ведомостях» есть рубрика, позволяющая оперативно реагировать на самые свежие новости, ссылаясь на другие издания или даже общественные организации. Там про «дело Володина» не было ни слова. Кроме того, ссылки на «фактчекинг» и «стандарты профессии» совершенно не работают в отношении других центральных газет. Видимо, журналисты этих изданий до сих пор заняты проверкой фактов, обнародованных Навальным – ни одного упоминания по сей день. И, конечно, столь эмоциональная реакция со стороны г-жи Лысовой выглядела бы хоть сколько-нибудь обоснованной, если бы агентство, в котором она нынче руководит политическим отделом, агентство, которое гордо называется «информационным», не скрыло бы от своих читателей важнейшую историю про могущественного сановника из ближайшего путинского окружения. Но в «Интерфаксе» вы про дело Володина не прочтете.

Проблема в том, что по обе стороны этой баррикады все прекрасно понимают: по большому счету Алексей Навальный конечно же прав. Нет, нет – никто руководителям вышеупомянутых изданий никогда не запрещал писать про преклонного возраста мать Вячеслава Володина, которая по счастливому стечению обстоятельств весьма преуспела в бизнесе. Никто так никогда не формулировал: дескать, напишите про мать Володина, расстреляем всю редакцию вместе с курьерами и водителями. Но медийные начальники – не дураки. Они знают, что есть темы и сюжеты, которые лучше обойти стороной. А Вячеслав Володин – парень резкий, непрогнозируемый. Другой бы, может, и пропустил мимо ушей, а этот, скорее всего, начнет размахивать руками и крушить все вокруг себя. Ну и нафиг нам эти риски? Аргумент в пользу осторожности годами и десятилетиями всегда один: если мы напишем про мать Володина, нас могут прикрыть. И кто тогда напишет про Марш матерей? То есть мы, порой наступая на горло собственной песне, действуем исключительно в общественных интересах, ставя, между прочим, под угрозу свою профессиональную репутацию.

Столь яростная реакция на реплику Алексея Навального объясняется лишь тем, что он с данным аргументом согласиться не готов, что он эту припудренную профессиональную язву вскрывает. Навальный как бы говорит: все вы врете! Движут вами не общественные интересы, а гораздо более приземленные. И это вообще не важно, что вами движет… Потому что если вы заведомо соглашаетесь с такого рода ограничениями, то вы никакие не журналисты, а проститутки, которые пытаются сохранить лицо, выглядеть прилично. А зачем нам проститутки вместо журналистов?

Вот, собственно, нынче отечественная прогрессивная общественность и разделилась на тех, кто считает, что раз в современной России проституированы очень многие сферы жизни, то нет ничего страшного, если представители древнейшей профессии будут преуспевать и на журналистском поприще… А другим кажется, что журналистику все же было бы полезно уберечь от этой участи.

Вот в чем суть и единственная причина конфликта между Навальным и некоторыми журналистами. Никакой другой подоплеки тут не ищите. Ее нет.


Фото: Протестная акция оппозиции 05.05.2018 в Москве. AP/TASS












  • Алексей Макаркин:  Проблема таких протестов в том, что они скорее фиксируют наличие активного и молодого слоя людей, которые недовольны... Но возникает вопрос, а что дальше?

  • Lenta.ru: В акции за свободный интернет на проспекте Академика Сахарова в Москве приняли участие около 6,5 тысячи человек, сообщает пресс-служба столичного главка МВД.

  • Жуковский Владислав: Когда против антисоциальных реформ и репрессивных законов выйдут полмиллиона, ситуация изменится.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Уже нечего согласовывать и не с кем согласовывать
11 МАРТА 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
В оппозиционной среде дискуссия о том, стоит ли испрашивать у властей разрешение на проведение массового протестного мероприятия, не утихает который год. Аргументы противников «прогулок в загоне» более чем убедительны. Оспорить тезис, что просить дозволения на то, на что имеешь право по Конституции и другим законам, унизительно, крайне трудно. Кроме того, сторонники несанкционированных акций утверждают, что подобного рода практика — походы в мэрию за заветной бумажкой — только снижает накал оппозиционной борьбы и, следовательно, играет на руку властям.
Прямая речь
11 МАРТА 2019
Алексей Макаркин:  Проблема таких протестов в том, что они скорее фиксируют наличие активного и молодого слоя людей, которые недовольны... Но возникает вопрос, а что дальше?
В СМИ
11 МАРТА 2019
Lenta.ru: В акции за свободный интернет на проспекте Академика Сахарова в Москве приняли участие около 6,5 тысячи человек, сообщает пресс-служба столичного главка МВД.
В блогах
11 МАРТА 2019
Жуковский Владислав: Когда против антисоциальных реформ и репрессивных законов выйдут полмиллиона, ситуация изменится.
Марш Немцова. Почему люди пришли. Почему не все
25 ФЕВРАЛЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Если рискнуть абстрагироваться от эмоциональной составляющей этих ужасных «немцовских дней», которые мы переживаем уже пятый год… (Хотя, впрочем, я вовсе не уверен в целесообразности и даже возможности такого психологического эксперимента…) Но если все же попробовать взглянуть на ситуацию, убрав за скобки ее трагический контекст, то картина вырисовывается следующая. «Марш Немцова» — последняя массовая акция оппозиции, которую власть согласовывает, фактически не корректируя заявку организаторов. Однозначного ответа на вопрос, почему это происходит, нет. Не исключаю, что четыре года назад от верховного правителя поступило твердое указание «не препятствовать им в день памяти Немцова»...
Прямая речь
25 ФЕВРАЛЯ 2019
Дмитрий Орешкин:  На марше было гораздо меньше демонстративных автозаков, вертолётов и прочего. И людей прошло побольше, чем 10 тысяч, но не в 5 раз, примерно — 15-20 тысяч.
В СМИ
25 ФЕВРАЛЯ 2019
Газета.RU: В центре столицы прошел согласованный марш памяти оппозиционного политика Бориса Немцова, который был убит четыре года назад на Большом Москворецком мосту. ...В акции приняли участие... 10,8 тыс. человек.
В блогах
25 ФЕВРАЛЯ 2019
vodolei 13: Ну, что сказать : народу было меньше, чем по сути нынешней ситуации должно бы быть, но больше, чем я ожидала.
Репрессии властей должны натыкаться на сопротивление граждан
11 ФЕВРАЛЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
По данным информационных агентств, в минувшее воскресенье Марш разгневанных матерей прошел более, чем в двух десятках российских городов. Наиболее массовые и заметные акции состоялись в Москве и Санкт-Петербурге, но люди стояли в пикетах и во Владимире, и в Орле, и в Ростове. В первой столице по бульварам от Новопушкинского сквера до Кропоткинской прошло около тысячи демонстрантов. Если в Москве полиция вела себя достаточно лояльно и спокойно (было задержано всего несколько человек, в основном, после провокаций прокремлевских активистов), то в Питере стражи порядка реагировали жестче. 
Прямая речь
11 ФЕВРАЛЯ 2019
Дмитрий Орешкин: Стоит ли гнобить дальше или не проявлять избыточного зверства? Чем раздрай в верхах кончится, непонятно, но он уже начинает ощущаться.